Он как раз успевал попасть на кафедру после уроков. И вообще, все отмечали его редкостное трудолюбие. Он упорно грыз гранит науки, за первый год сделал работу и представил ее на обсуждение коллектива.

– Что тут необычного?

– Душенька, – улыбнулся профессор, – аспирантура длится три года, и тот же срок дается соискателям. Абсолютное большинство людей семь восьмых срока ничего не делают. А за последние месяцы сляпывают диссертацию.

Витя же невероятно увлеченный человек. Все педагоги им очень довольны. Глаголев даже ходил к ректору и просил выделить на кафедре ставку младшего научного сотрудника, такие кадры на дороге не валяются. Впрочем, Ираклия Лукьяновича привлекала еще интеллигентность и мягкость Славина, даже, если хотите, беззащитность.

– Всем хорош парень, – донеслось из-за большого шкафа, – только соли под хвостом не хватает.

– Лариса Константиновна, – заметил Глаголев, – ну зачем вы так.

– Правду говорю, – произнесла женщина, тяжелым шагом подходя к нам, – отличный юноша, умный, начитанный, подающий надежды, но…

– Но? – переспросила я.

– Вялый, аморфный, абсолютно пластилиновый, гни его в разные стороны, – хмыкнула Лариса Константиновна, – и на девок совсем не глядел, а у нас есть на кого посмотреть. Одна Машенька Шаповалова дорогого стоит! Между прочим, она ему явно симпатизирует. А он… Может, импотент?"

"– Лариса Константиновна! – повысил голос профессор. – По-вашему, если мужчина не гоняется за всеми юбками…

– По-моему, – перебила его дама, – если молодой человек, не связанный узами, всем ведь известно, что Виктор с женой не живет, так вот, если холостяк, молодой человек абсолютно спокойно проходит мимо роскошных ног Маши Шаповаловой, то у него явно половые проблемы.

Выпалив последнюю фразу, она вышла в коридор.

– Да, – протянул Ираклий Лукьянович, – Лариса Константиновна великолепный лектор, но ее иногда заносит. Так о чем мы говорили?

– Где можно найти Славина?

Глаголев развел руками:

– Он два раза пропустил кафедру и вообще не показывается. Адреса я не знаю. Решил, что он заболел или занят очень на основной работе, сейчас ведь экзамены в школах.

Я приуныла. Да, зря моталась в такую даль.

– Только телефон, – закончил математик.

– Чей?

– Как чей? Виктора.

– Давайте скорей!

– Сейчас, сейчас, – забормотал старик, роясь в ящиках письменного стола, – где же моя записная книжка? Ага, вот она.

Он вытащил пухлый, растрепанный еженедельник и стал листать странички.

– Куда я его записал. На «с»? Нет. Может, на «в»? Тоже нет.

– Посмотрите на Зою Родионовну.

– Ваша правда, – забубнил профессор, – а она где? На «з» нету, на «к» отсутствует.

– На «в», врач?

– Нет.

– На «х», хирург?

Глаголев качал головой.

– Может, у вас его не было?

– Есть где-то, точно есть.