Лекции оказались скучными. Наставник – белобородый старик – рассказывал историю святого воинства, но я не слушала. Я бездумно чертила на бумаге круги и спирали, думая, что делать дальше. Но увы, не находила ответа. А потом мысли и вовсе сбились на ночные сны. И чем сильнее я запрещала себе о них думать, тем, конечно же, больше думала! И гадала, был ли поцелуй – лишь моей грезой или… или этот сон мы разделили на двоих? Часть чужой души образовала между нами связь, и моя тень с глазами темнее ночи все еще была рядом. Невидимая, но была. Я ощущала Августа. И гадала, чувствует ли он то же самое.

– …надо открыть окно, дышать нечем!

Брюзжащий голос преподобного прервал мои мысли, и я подняла голову. Адепты обмахивались тетрадями, многие покраснели. И в лекторной действительно ощущался жар, словно летний зной вдруг заполнил комнату. Но тут ударил гонг, извещая о конце урока, и адепты сорвались с места, спеша покинуть и нудного старика-историка, и душную лекторную.

Я тоже собрала свои тетради. На листе, где я бездумно водила ручкой, остался рисунок. Бесконечность звезд и созвездий… Пару мгновений я смотрела на них. А потом сжала в кулаке и выбросила в корзину. Если бы можно было точно так же выбросить и свои чувства!

***"

"Тренировочное поле для адептов я ненавидела всей душой. Полем оно лишь называлось, но на самом деле состояло из множества кусков и лабиринтов, участков леса и даже болота. Кое-где высились полуразрушенные здания, стены и искусственные насыпи или тянулись рвы. Одновременно на поле могли находиться несколько десятков соперников, по каждому спаррингу начислялись баллы. Дополнительные получал тот, кто продержится дольше всех и завладеет белым платком, который в центре поля трепал ветер.

Сегодня адептов привели в самый дальний угол поля, на котором я еще не бывала. Вместо леса или холмов здесь виднелись песочные насыпи, имитирующие барханы. Наблюдатель – суровый бородач-инквизитор – указал на сложенные куски черной ткани. Ряды адептов в одинаковой форме дрогнули, все бросились к столу.

– Это еще зачем? – удивилась я, поспешив тоже присвоить длинный хлопковый отрез.

Ханна рядом со мной хмыкнула и торопливо обернула полотно вокруг головы, прикрывая лоб, нижнюю часть лица и шею.

– В моих интересах, чтобы ты не знала, Вэйлинг, вдруг сегодня ты – мой противник? – Голос девушки сквозь намотанные слои звучал глухо. – Но я люблю честное сражение, а без тагельмуста у тебя нет шансов победить. Поэтому вот тебе совет – сделай, как я.

Я посмотрела на почти рубиновую каплю в ухе Ханны. Еще немного, и девушка получит красный аксельбант, станет не адептом, а инквизитором. Что ж, пожалуй, ее опыту стоит довериться.

Торопливо и неумело намотав полосу хлопка, я подошла к краю поля.