У королевы нет привязанностей, только свита…

И самое главное – нельзя скучать по человеку с глазами темными, как крылья Люция.

Я гнала от себя любую мысль, любое воспоминание, которое так и норовило проскользнуть в мою голову, стоило отвлечься и забыться…

Я не заметила, как уснула.

Мне снились волки.

Глава 4. Озерный Дом

…Брюхо под моей щекой медленно поднимается на вздохе и так же медленно опадает на выдохе. Внутри зверя что-то бурчит, верно, переваривается зайчатина, которую мы съели на ужин. Я – обжарив мясо на костре. Хантер удовлетворился сырым. От его шкуры слабо пахнет еловыми ветками, едва уловимо – дымом. И зверем. Больше всего пахнет зверем. Волком. Этот запах невозможно описать словами. Но каждый в лесной чаще, почуяв его, поспешит убраться с дороги ночного охотника.

Приоткрыв глаза, я некоторое время смотрю на мощные волчьи лапы, вытянутые на еловой подушке. Заметив мое пробуждение, Хантер поднимает морду и недовольно ворчит. Ему не нравится, что использую его брюхо вместо подушки."

"Зевнув, я осматриваюсь. Снег все еще падает, но буря прошла. Тяжелые белые хлопья медленно кружат в воздухе, опадая на ветви и землю. Подтаявший наст лег коркой, в дырах снег кажется розоватым, словно лепестки цветущих вишен…

Холодно.

Стая сбилась тугим коконом, согревая меня. За спиной – несколько молодых волков, у ног и головы – волчицы. Если бы не звери, я не пережил бы бурю. Но укрытый живым и горячим серо-белым одеялом, сейчас лишь продрог.

Хантер снова ворчит. Не знаю, зачем я дал вожаку имя, но надо же хоть как-то его звать.

Имя ему тоже не нравится.

– Да, я знаю, – ежась от зябкого зимнего воздуха, сажусь, и вожак тут же вскакивает. Щерит желтые клыки, но я лишь отмахиваюсь. Мы уже выяснили, кто здесь главный. И оба знаем, что Хантер не нападет. Не после того, как сохранял мне жизнь своим теплом. И своим умением добывать в лесной чаще пищу.

Я стараюсь не думать о этом. О том, что во мне заставляет дикого волка рисковать жизнью и стаей, лишь бы спасти человека.

Несколько дней они вели меня через чащу, добывая еду и согревая ночами. Но лес редеет. Если бы не буря, уже сегодня я мог бы выйти на склон, откуда видны крыши небольшого городка за Горным Грядом.

Пора возвращаться к людям.

Я не заметил, что последнюю фразу произнес вслух.

Хантер снова ощерился. А потом поднял морду и коротко взвыл. Стая вскочила, тяжело скидывая со шкур лежалый снег, разминая лапы и отряхивая длинные морды. Двое молодых волков покатились клубком, пытаясь ухватить друг друга за загривки. Волчицы стояли рядом, смотрели. На играющих щенят, на меня. На падающий снег и воющего вожака. К его песне никто не присоединился, может, это было соло.

Я размял закостеневшее в ночи тело. За деревьями дороги не видно, но я знал, что она там.