– А я с этим делом теперь и не спешу, Макар Лукич, – усмехнулся парень в ответ. – И без того забот хватает. Вон, с одним только булатом теперь дел будет столько, что забегаешься. А по весне ещё и в полевые лагеря ехать. А там и до экзаменации недалече будет. В реестр писаться надобно. Я ведь хоть и мастеровой, а всё одно казак.

– Ну, может, оно и верно, – подумав, кивнул Лукич. – Гриш, я чего пришёл-то. Мне б коня перековать.

– Так приводи, сделаю, – развёл мастер руками. – Подковы у меня готовые имеются, так что быстро управимся.

– Добре. Завтра, опосля заутрени буду, – кивнул казак и, попрощавшись, вышел.

– От ведь удумал ты мне докуку, – вздохнул кузнец, растрепав пальцами чуб. – Цельный месяц почитай в пути.

– Зато после долго с железом всяким будем. Глядишь, к ярмарке с пяток кинжалов булатных откуём и деньгой разживёмся, – нашёлся Матвей.

– От ведь вьюн, – рассмеялся Григорий. – Добре, посмотрим, что круг казачий скажет.

– Сами тебя из станицы в дорогу выпихнут, – не сумел промолчать парень.

– Чего бы? – не понял мастер."

"– Так дядька Макар тебе уж сказал всё. Оружие булатное казакам всегда потребно. В бою-то оно понадёжнее иного будет. Сам про то лучше меня знаешь.

– Тебя вроде молоньей стукнуло, а гуторить ты стал так, словно университет городской закончил, – проворчал кузнец, удивлённо рассматривая собственного сына.

– Привыкай, бать. За мной теперь много всякого странного будет, – вздохнул Матвей, разводя руками.

– Это с чего? Неужто опосля болячки той?

– Угу. Сам видел. Я про булат сам не знаю, откуда узнал. И теперь сны всякие вижу. Да только неприятные те сны. Страшные, – еле слышно признался парень, пытаясь хоть как-то оправдать свои знания и несуразности.

– Сны, значит, – так же тихо протянул Григорий. – А про что хоть сны-то?

– Война будет, бать. На востоке. Далеко. У самого океана. С Японией какой-то воевать станем.

– Когда? – моментально подобрался казак.

– Года через полтора-два, точнее не скажу, – снова вздохнул Матвей.

– И как?

– Плохо, бать. Проиграет Россия. Всякие иные державы всё делать станут, чтобы мы победить не смогли. Да ещё и генералы наши толком командовать не смогут.

– Хреново, – помолчав, неожиданно высказался казак.

Это был первый раз, когда кузнец позволил себе бранное слово. Впрочем, Матвей его прекрасно понимал. Кивнув, он тяжело вздохнул в который уже раз и, махнув рукой, добавил:

– Я потому и хочу хоть как станичников наших вооружить оружием добрым, чтобы в станице вдов поменьше стало. Да только не знал, как тебе объяснить это всё.

– Понял я тебя, Матвей. Ты в следующий раз, как чего увидишь, не молчи. Сразу мне рассказывай.

– Неужто поверишь?

– Поверю, – помолчав, решительно кивнул казак.