Бандит достал ствол, неторопливо навинтил на него глушитель, и начал целиться в сторону дерущихся.

– Ахтунг! У него пистолет! – завопила я во все легкие, желая облегчить участь спасителя, кем бы он ни был.

Раздался едва слышный хлопок, из темноты кубарем выкатился крупный, темноволосый мужчина.

Эффектной подножкой мой спаситель сбил с ног Батона с пистолетом.

Пистолет все же выстрелил и...

– Ты мой зад подстрелил! – захрипел Мясников.

Батон оказался повержен, мой спаситель ловко обезоружил его, прижал к земле и наставил пистолет на Мясника, который пытался встать.

– Я тебе сейчас и голову подстрелю! – пригрозил мужчина.

Я сидела едва живая.

Еще не понимала: то ли радоваться спасению, то ли заранее выкопать себе могилку! Еще лучше – траншею. Глубокую и широкую.

Если спаситель уйдет, то мне рано или поздно грозит месть со стороны Мясникова!

– Ты в порядке? – поинтересовался низким, чарующим голосом герой.

Я закивала быстро-быстро, вытерла выступившие слезы и…

С изумлением узнала в спасителе… Маньячелло! О, черт… Тот самый мужчина из лифта.

– Что смотришь? – усмехнулся. – Не узнала? Якуб Исаев!

– У… У… Узнала.

– Сюда быстро целуй! – подошел ко мне нагло и подставил щеку с щетиной. – И дуй отсюда.

Очевидно, я до сих пор была в шоке!

Поэтому быстро и сухо клюнула его туда, куда показал.

Что он здесь забыл?

Следил?

Сталкерил за мной, что ли?!

Не дав опомниться, Маньячелло сделал еще кое-что шокирующее.

Якуб высадил меня одной ручищей из бандюганского внедорожника и уверенно, веско произнес фразу, которая мечтала услышать любая девушка, оказавшаяся в беде:

– Я решу твои проблемы.

Это фраза была самой сексуальной из тех, что я слышала за весь предыдущий год!

– Но я…

– Сам! – добавил грозно. – Это мужское дело. Тащи свою попку в квартиру немедленно!

Два раза повторять не пришлось. Я быстро умчалась…

Добежала до квартиры за несколько секунд, заперлась на все хлипкие замки и только после этого выдохнула, пошла на кухню, не включая свет.

Я сунула три пакетика ромашки в одну чашечку и еще два пакетика с мятой, заварила крутым кипятком и подождала, пока остынет. Потом начала пить понемногу, но истерика не отпускала.

Ромашковый чай с мятой не успокаивал.

Я сидела на кухне, в полной темноте, даже телефоном себе подсветить боялась. Боялась не сколько за маньячелло, сколько за себя."

"Маньяк, может быть, и погеройствовал немного, а мне еще жить и платить по долгам Мяснику. Сбежать? Получится ли? С другой стороны, Костик сбежал, и его не смогли найти. Могу и я! Хотя бы попытаться… Но у меня на руках больная старушка, страдающая старческой деменцией!

Куда я ее дену? Откровенно говоря, был один вариант, но совесть не позволяла мне им воспользоваться.