* * *Проводить Лейбу в последний путь на городское кладбище пришло человек пятьдесят. В основном это были пожилые евреи в черных шляпах и черных сюртуках. Правда, в этой толпе выделялся десяток краснолицых мужиков, явно не семитского розлива, но кем были эти люди покойному, никто не знал. Они стояли отдельно, печально слушали раввина, так же печально смотрели на осиротевших дочек, на грудастую энергичную мачеху.

Матрена искренне плакала, крестилась и молилась по-христиански. Евдокия, одетая в черное закрытое платье, выглядевшая в нем эффектно и даже соблазнительно, переходила от одной группы людей к другой, о чем-то предупреждала, иногда улыбалась и скользила дальше.

Соня, не сводя с мачехи злого тяжелого взгляда, тихо сказала Фейге:

— Я ее ненавижу.

Сестра опустила на нее красивые печальные глаза, так же тихо ответила:

— Спокойно, сестра. С этой коровой можно варить кашу.

— Ты хочешь иметь с ней дело? — удивилась Соня.

— Я уже имею. Поговорим после похорон."

"Раввин закончил молитву, и близкие люди принялись выполнять похоронный ритуал. Евдокия тут же устроила прощальный визгливый плач с причитаниями, Соня осталась стоять на прежнем месте и издали наблюдала за происходящим. Глаза ее были сухими и застывшими. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она обернулась и увидела, что на нее внимательно и влюблено смотрит упитанный пятнадцатилетний Соломончик, сын известного в городке лавочника. Соня показала ему язык и отвернулась.

* * *Спустя несколько часов печальная часть церемонии похорон наконец перешла в другую, тайно ожидаемую всеми присутствующими, — в поминки.

С первого этажа дома доносился шум поминального обеда. Соня сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела в окно, как по двору кучками разбредались люди. Раздался скрип лестницы, в спальню поднялась Фейга. Уселась на кровать, широко разбросав ноги, с усмешкой уставилась на Соню. Она была слегка пьяна.

— А ты у нас хорошенькая! Пора подыскивать жениха.

— Подыскивай лучше себе, — огрызнулась Соня.

— В этом не будет проблем. Открою дом приемов, там всякой швали будет навалом.

— Какой дом приемов? — не поняла Соня.

Фейга подсела к сестре поближе, обняла за плечи, заговорила доверительным шепотом:

— Ты ведь догадываешься, чем занимался наш покойный отец и почему к нам так часто заглядывала полиция?

— Пани Евдокия должна подать в суд на офицера из полиции.

— И не подумает.

— Почему?

— Если суд начнет заниматься смертью нашего бедного папочки, мы с тобой останемся без порток.

Соня удивленно посмотрела на сестру.

— Я что-то не понимаю.

Та придвинулась еще плотнее к ней, крепче обняла за плечи.

— Полиция искала и не нашла.