Та вывела Соньку за ограду, перекрестила.

— Ступай. С Богом.

— Спасибо тебе.

— Скажешь спасибо, когда доберешься до железки. Отсюда с месяц ходу.

— Доберусь.

— Опять воровать будешь?

Сонька улыбнулась:

— Так ведь не грех это. Баловство… А потом надо на что-то жить.

Женщина с укором усмехнулась:

— Гляди, как бы не оказалась снова в этих краях.

Воровка подошла к ней почти лицом к лицу, доверительно прошептала:

— Не окажусь. Найду Володю, поговорю с ним, и если у нас сложится, воровать больше не буду.

— Он ведь предал тебя.

— А может, я его? Я ведь тоже не была святой.

Женщина с сожалением покачала головой.

— Предавший однажды непременно предаст и в последующем.

— Да, это о нас двоих. О нем и обо мне, — согласилась Сонька.

Низко поклонилась и пошла прочь.

— Не забудь детей проведать, — крикнула вдогонку хозяйка избы.

— Не забуду.

Женщина осенила ее крестом, долго смотрела вслед, пока та не скрылась в густой, почерневшей к весне тайге.

ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ

Была ранняя весна. Уже набухали почки на редких петербургских деревьях, журчали грязные ручейки вдоль тротуаров, плыли по узким каналам подтаявшие льдины.

Сонька, одетая в длинное зеленое пальто и резиновые боты, с большим плюшевым мишкой в руках, остановилась возле подъезда дома пани Елены. Подняла голову, пытаясь высмотреть одно из окон на третьем этаже. Взяла поудобнее мишку и двинулась в подъезд.

Поднявшись три пролета, Сонька остановилась у двери заветной квартиры. Она не сразу решилась дернуть за шнур звонка, пару раз прерывисто вздохнула, протянула руку и потянула за шнурок. В коридоре послышались легкие спешные шаги, дверь отворилась, и на пороге возникла девочка лет десяти, рослая, черноволосая, с огромными глазами. Она удивленно уставилась на незнакомую женщину и почему-то тихо спросила:

— Вы к кому?

Сонька хотела что-то ответить, но спазм перехватил горло. Смотрела на дочь, в чем-то очень на нее похожую, и пыталась улыбнуться, но улыбка никак не получалась. Протянула зачем-то медведя:

— К тебе.

Табба отступила.

— Зачем?

— Подарок.

Девочка отступила еще на шаг, покрутила головой.

— От чужих брать нельзя. — И затем спросила: — Вам кого?

— Пани Елену…

Табба помолчала, ровным голосом произнесла:

— Мамы Елены нет. — Она повернулась назад, крикнула: — Мама Мария, здесь госпожа!

В коридоре возникла пани Мария, увидела незнакомую женщину и не сразу узнала в ней Соньку. Пригляделась и всплеснула руками.

— Боже! Это вы, Соня?!

Воровка кивнула, глядя на хозяйку униженно и растерянно.

— Проходите, чего же вы стоите? — отступила от порога пани Мария и сказала Таббе: — Приглашай, доченька, госпожу. Это долгожданный гость.

Девочка отошла подальше в коридор, разглядывая незнакомую женщину хмуро и подозрительно.