Ты не представляешь, как плохо. Я ору, когда один. Я с ума схожу, капитан.

Постепенно оба успокоились, посидели еще какое-то время, не отпуская друг друга, затем Горелов дотянулся до бутылки, налил в оба стакана.

— Смешно, когда два мужика плачут, пан. Сначала смешно, потом вдруг не по себе. Жутко становится. Нельзя, чтоб мужики плакали. Особенно ночью, пан.

Они выпили, еще посидели молча. Штабс-капитан поднялся и направился к воде.

— Пан капитан, куда? — спросил Тобольский.

— Остужусь маленько. Голова горит.

— Не надо. Не ходи, капитан.

— Не дрейфь, пан, — засмеялся Горелов. — Как я тебя брошу? Не утону.

— Я боюсь.

— Потому что не воевал, — пробормотал штабс-капитан. — А я, пан, прошел весь Кавказ. Три ранения! И все мечтал побывать на море. Вот и побывал. Мечта сполнилась по полной.

Он снял штаны, сорочку и, оставшись в одном исподнем, начал медленно заходить в воду. Тобольский напряженно наблюдал за ним. Горелов заходил в воду все глубже и глубже. Неожиданно он оказался в длинной лунной дорожке и широкими саженными поплыл по ней. Пан поднялся, он не сводил с друга тревожного взгляда. На лунной дорожке была видна лишь голова штабс-капитана, — он все продолжал удаляться.

— Капитан! — не выдержал Тобольский. — Назад! Возвращайся, капитан!

Горелов повернулся, поднял руки и закричал:

— Прощай, пан! Мне тут хорошо! Прощай, друг!.. — И исчез под водой.

Над морем разнесся отчаянный крик Тобольского.

* * *Ранним утром в полицейском участке дежурный мрачно заполнял какие-то бумаги. Александр Догмаров сидел на длинной деревянной лавке, не зная, куда деть потные руки.

— Значит, съели конфету и больше ничего не помните? — поднял голову полицейский.

— Две конфеты. Спал, пока не разбудил проводник.

— Еще раз повторите фамилию дамы?

— Софья Сан-Донато.

— Возраст.

— Трудно сказать, — пожал плечами банкир. — Кажется, не больше тридцати.

— Опишите внешний вид.

— Красивая, невысокая… аппетитная.

— Цвет волос?

— Волнистые.

— Я спросил цвет.

— Черные.

— С виду какой национальности дама?

Догмаров улыбнулся.

— Нашей.

Полицейский поднял глаза.

— Какой это… вашей?

— Иудейской. Типичная иудейка.

— Сумма похищенного?

— Много.

— Поточнее. Сколько было в саквояже денег?

Банкир смущенно смотрел на полицейского.

— Это обязательно?

— Обязательно, если хотите, чтобы деньги были возвращены.

— Господин полицейский! Поезжайте в Одессу и задайте любому прохожему интересный вопрос: сколько может быть денег у банкира Догмарова!

— Я спрашиваю, сколько денег было в саквояже! — Чин начал раздражаться. — Тысяча, пять, десять?

Догмаров помолчал, затем негромко произнес:

— Сорок три.

— Сколько? Сорок три тысячи?

— А зачем я буду врать? Эта галета увела у меня сорок три тысячи.