»

Больше не могу терпеть и набираю его городской номер, потому что номер сотовый недоступен.

Трубку берёт женщина. Прошу её, чтобы она пригласила моего мужа к телефону.

– Его нет. Он уехал примерно полтора часа назад.

Не успеваю больше задать ни одного вопроса, звонок с той стороны обрывается.

Через несколько минут дверь открывается, шаги в прихожей, привычный звук бросаемых ключей на тумбу.

Даже не поворачиваюсь, когда он заходит. Просто говорю в пространство:

– Ты опять задержался. Мне сказали, что ты выехал полтора часа назад.

– Кто сказал? – не понимает, теряется.

– Кто-то из твоих коллег. Я звонила тебе на рабочий, потому что сотовый недоступен.

– Разве? – удивляется, достаёт телефон. – Нет, связь есть. Посмотри сама, – показывает мне трубку.

– Когда я звонила, был недоступен.

Голос свой стараюсь держать ровно, почти без эмоций.

– Ясно, – тихо. – Дурацкий день был. И завершился так же. Ладно, мне надо в душ.

Он целует меня не в губы, как обычно, а в висок, словно дежурно и уходит.

– Завтра не жди домой, я дежурю, – слышу, как добавляет мне из коридора.

На следующий день уезжаю к маме, возможно, даже с ночёвкой, раз его всё равно дома не будет.

Сижу на родительской кухне, пальцы нервно обводят ободок чашки с остывшим чаем.

У меня есть несколько минут с возможностью передохнуть. Мама предложила днём сама попробовать уложить Сашу.

– Согласится ли? – в моих словах куча сомнений. – Она всё время требует меня.

– Надо пробовать.

– Ты, мне кажется, разбаловала её руками, – говорит мама, вернувшись из комнаты и прикрыв за собой дверь.

В её голосе слышится лёгкий намёк, будто я совершаю ошибку в воспитании дочери."

"Но как мне ей объяснить, что иногда проще по двадцать минут укачивать на руках, чем слышать этот плач часами, когда я не беру её на руки? Она говорила, что со мной таких проблем с детства не было.

– Нельзя так, доченька, – вздыхает участливо.

– А что же мне делать? Откуда мне знать, как лучше? У меня не было опыта материнства раньше. Может, и избаловала я Сашу, не спорю.

Слёзы прорываются внезапно, они катятся по щекам без остановки.

Мама затихает, даёт мне выплакаться. Её ладонь осторожно ложится поверх моей.

– Доченька…– её пальцы мягко вытирают мои слёзы, как будто мне снова пять, и я разбила коленки. – Всё пройдёт. Маленькие детки – это труд. Каждодневный! Тяжёлый! Не все с ним справляются спокойно. Да и дети у всех разные. Ты вот беспроблемная была, в Сашка у тебя с шилом в попе. Ну что же поделать.

Она вздыхает, пару секунд молчит, словно ищет новые слова для поддержки.

– Зато потом будешь вспоминать с улыбкой, когда она подрастёт. Потерпи. Ещё чуть-чуть и станет легче.

Я знаю, она хочет помочь. Но…

– Мама, дело не в Сашке. Всё это я помню. Ты мне говорила уже.

Голос дрожит.