В ней стоят всего шесть скамей – по три с каждой стороны от небольшого возвышения, над которым висит крест. Вообще-то, считается, что это универсальная молельная для верующих всех конфессий, и все-таки без символа христианства здесь не обошлось. Отец Макреди, стоя на коленях и молча шевеля губами, читает «Отче наш». Ему кажется, что сердце в груди проваливается все ниже и ниже.

Скрипнула дверь. Он предпочел бы не обратить внимания на этот звук, но, как пастырь, чувствует себя обязанным поддержать вошедшего, если тот нуждается в утешении. Встав с колен и отряхнув джинсы, отец Макреди оборачивается: к своему удивлению, он видит равви Соломона, который смотрит на крест, как на гремучую змею, готовую к нападению.

– Это называется межконфессиональная часовня?

– Здравствуйте, равви, – говорит отец Макреди.

Два священнослужителя оглядывают друг друга. До сих пор они не встречались, но, по слухам, знают, что оба пришли навестить Веру.

– Здравствуйте, – кивает раввин.

– Вы что-нибудь слышали?

– Я поднялся в детское отделение, но в палату меня не пустили. Там что-то происходит.

– Что-то хорошее?

– Не думаю, – качает головой Соломон."

"– Насколько мне известно, – после паузы произносит отец Макреди, – евреям, чтобы молиться, необходимо присутствие минимального числа людей?

– Да, для произнесения некоторых молитв требуется десять мужчин – миньян.

– Сила, как говорится, в количестве?

– Именно.

Не произнеся больше ни слова, раввин и священник садятся рядом на скамью и начинают молча молиться.

– Ситуация критическая, – говорит доктор. – Почки отказывают. Если мы не произведем диализ, весь кровоток будет отравлен.

Милли недоумевающе смотрит на гладкое лицо молодого врача. Слыханное ли это дело, чтобы какой-то мальчишка – он ведь даже моложе Мэрайи! – указывал ей, что делать! Вот уже полчаса в Вериной палате роятся медсестры, доктора и их помощники. Притащили какое-то непонятное блестящее оборудование, надели на девочку маску, утыкали тельце иголками и трубками. Ребенок стал похож на космонавта, которого готовят к путешествию в неведомый мир.

Уже не впервые Милли жалеет о том, что очищению и возрождению подверглось ее сердце, а не ее ум. Она смотрит на Веру, желая, чтобы внучка открыла глаза, улыбнулась и сказала: «Со мной все в порядке, зря вы так перепугались». Где же теперь твой Бог? – думает Милли.

С час назад Мэрайя звонила из суда. Милли сказала ей, что с момента ее ухода ничего не изменилось. Как за такой короткий срок могли произойти такие большие перемены к худшему?! Стараясь избежать ответа на вопрос, который задал доктор, Милли говорит:

– Я таких решений не принимаю. Вы должны спросить у матери…

– Но матери здесь сейчас нет. Если вы не подпишете согласие, девочка умрет.