– Я пришел к выводу, что миссис Уайт страдает определенным психическим расстройством. Эксперт, которого я привлек к этому делу, со мной согласен.

– Понятно.

– Вы в любом случае узнали бы о произошедшем. Просто я подумал, что, вероятно, вы хотели бы получить эту информацию до начала судебного разбирательства. – С этими словами Мец кладет трубку.

Кензи включает компьютер и ждет, когда загорится экран. Свет монитора заставляет ее поморщиться: слишком много энергии сразу. И вот она начинает торопливо печатать, надеясь, что успеет навестить Веру до начала слушания. Надеясь на то, что, если девочку действительно посещает некое небесное существо, оно приехало вместе с ней в машине «скорой помощи» в больницу, а оттуда сопроводит ее в новый, безопасный дом.

Кензи пишет:

Я рекомендую передать опеку над Верой Уайт ее отцу.

Глава 14

…Других спасал, а Себя Самого не может спасти…

Мф. 27: 42

Утро 3 декабря 1999 года

Когда Вера родилась, Мэрайе потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к материнству и перестать изумляться при виде младенца, спящего рядом с ней или сосущего ее грудь. Иногда ей становилось просто страшно: годы тянулись перед ней, как красные линии дорог на карте, и каждый поворот таил в себе множество опасностей.

На Вериной жизни пока еще не было ни единого пятнышка, ни единого шрама. Задача Мэрайи заключалась в том, чтобы оберегать эту незапятнанность.

Но очень скоро она поняла, что ей не справиться. Разве она могла хотя бы с натяжкой считаться хорошей матерью, будучи в той же мере до мозга костей уязвимой, в какой ее ребенок до мозга костей совершенен? Каждая доля секунды таила в себе угрозу бесчисленных ошибок и происшествий: от падения соски в канаву до землетрясения.

Иногда Мэрайя читала все это на личике младенца. Потом ее зрение прояснялось, и тогда она видела только любовь, глубокую, как колодец, – такой, что, сколько ни пытайся, до дна не доберешься. Остается только, затаив дыхание, с трепетом смотреть в эту пропасть.

Вера шевелится во сне, и Мэрайя тут же поворачивается к ней. Забинтованная ручка Веры бессознательно шарит по больничной постели и находит мамину руку. Тогда девочка успокаивается.

Мэрайе вдруг приходит в голову, что, возможно, именно такие моменты и определяют хорошего родителя.

Настоящая мать понимает: как ни старайся, тебе не под силу уберечь ребенка от трагических случайностей, ошибок и ночных кошмаров. Может быть, твоя работа заключается не в том, чтобы останавливать его, а в том, чтобы смотреть, как он несется во весь опор, и лишь стараться смягчать боль падений.

Мэрайя зажимает себе рот рукой, потому что если она не будет этого делать, то громко разрыдается или крикнет ни в чем не повинным медсестрам, чтобы оставили ее ребенка в покое.