Как только они исчезают за дверью, Иэн подходит ко мне и хватает за плечи:

– Что случилось? Что-то с Верой?

– Пока нет! – рявкаю я.

Мой гнев заставляет Иэна сделать шаг назад.

– Сейчас такое начнется… Ты даже представить себе не можешь, какие истории созреют в головах всех этих репортеров, которые видели, как ты сюда ворвалась. – Вдруг на его лице появляется мальчишеская улыбка. – Или ты просто поняла, что больше ни секунды не можешь жить без меня?

– Почему ты не сказал мне, что выступаешь свидетелем на стороне Меца? – с трудом сглотнув, спрашиваю я.

Мой голос, не подчиняясь мне, срывается на середине фразы.

Иэн сначала вздрагивает, к моему удовлетворению, а потом, к моему удивлению, начинает смеяться.

– Тебе Джоан сказала? – (Я киваю.) – Жаловалась, что я не иду на контакт? – Он тянется ко мне. – Мэрайя, я буду давать показания в твою пользу.

Я утыкаюсь носом в рубашку Иэна и даже сейчас, когда не должна чувствовать ничего, кроме ненависти, улавливаю запах его кожи. Через секунду, взяв себя в руки, я отстраняюсь:

– На случай если ты не заметил, Мальком Мец не мой адвокат.

– Все верно. Я пошел к нему и наобещал воз и маленькую тележку примеров того, как ты плохо справляешься со своими родительскими обязанностями.

Но когда придет время выступать в суде, его ждет сюрприз: я скажу совсем не то, чего он ждет.

– Но Джоан…

– Мэрайя, у меня не было выбора. Я могу с глазу на глаз договориться с Мецем, что покажу на суде то-то и то-то, а потом выйти и начать болтать на суахили. Запросто. Я, в конце концов, свидетель Меца: с кем поведешься… Но если я солгу Джоан Стэндиш на официальном допросе, а на судебном заседании дам совершенно другие показания, это будет лжесвидетельство.

Сегодня мне пришлось постоянно ссылаться на Пятую поправку, чтобы не навлечь проблем ни на твоего адвоката, ни на себя самого и чтобы Мец ничего не заподозрил.

Боже мой, как я хочу ему верить!

– Ты пойдешь на такое ради меня?

Иэн наклоняет голову:

– Ради тебя я пойду на что угодно.

Он снова обнимает меня, и на этот раз я не сопротивляюсь.

– Почему ты мне раньше обо всем этом не рассказал?

Его рука ласково поглаживает мою спину.

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Так для тебя безопаснее. – Иэн целует меня в уголок губ, в щеку, в лоб.

 – Джоан пока не говори. Нельзя. Если она узнает до суда, на нее свалится чертова уйма проблем.

Вместо ответа я поднимаюсь на цыпочки и целую его: сначала робко, потом смелее. Чувствую у него во рту вкус кофе и чего-то сладкого. Если бы он врал, это было бы заметно. Мне бы, конечно, хватило прозорливости его раскусить.

А раньше хватало? Закрыв глаза, я решительно отгоняю от себя мысль о том, как обошелся со мной Колин. Я ощущаю нарастающий жар тела Иэна, его бедра прижимаются к моим.