Книжки для чтения перед сном у Веры нет; журнал «Ридерз дайджест» не в счет. А сегодня мама даже «Красную Шапочку» не может рассказать не путаясь.

– Девочка взяла корзинку с гостинцами для бабушки, – подсказывает Вера. – Помнишь?

– Да-да, – говорит мама, продолжая смотреть на дверь.

Наверное, очень кушать хочет. Иэн Флетчер обещал привезти обед, но куда-то пропал, поэтому они ничего не поели, кроме драже «Тик-так», завалявшегося в сумочке. Закрыв глаза и мысленно приглушив мамин голос, Вера могла бы услышать, что ее живот шумит, как вода на нью-ханаанской дамбе.

– Постучала Красная Шапочка в дверь и спрашивает волка…

– До волка ты еще не дошла, – возражает Вера.

 – Он должен съесть бабушку.

– Бога ради! Ты же знаешь сказку наизусть! Почему бы тебе ее самой себе не рассказать?

Надевая ночную рубашку, Вера сболтнула что-то вроде того, что она, мол, не знает, найдет ли ее Бог здесь, в Канзасе. Мама, подскочив, строго-настрого запретила ей говорить о Боге, когда рядом Иэн Флетчер. А теперь даже одеяло подоткнуть не хочет. Вера поворачивается на бок, лицом к стенке. Если она сейчас заплачет, то пусть этого никто не увидит.

– Ладно, – бормочет она.

Мама кладет руку ей на плечо:

– Извини. Я не должна была на тебя срываться.

– Все нормально.

– Да нет, я была не права. Я устала и проголодалась, но это не твоя вина. – Мама трет глаза ладонями и вздыхает. – Я что-то не в форме, давай обойдемся сегодня без сказки, хорошо?

– Хорошо, – шепчет Вера.

– Спасибо, – улыбается мама и, поцеловав ее в макушку, встает.

Но Вера хватает маму за рукав:

– Мне здесь не нравится. – В горле как будто что-то застревает, и, к Вериному смущению, слезы начинают литься из глаз, прежде чем она успевает сделать попытку сдержать их.

 – Здесь странно пахнет, нет канала «Дисней» и есть нечего!

– Знаю, милая. Мистер Флетчер это уладит.

– А почему мы вообще должны с ним жить?

Мамино лицо вдруг становится очень грустным, и Вера сразу жалеет, что задала такой глупый вопрос.

– Утро вечера мудренее. Если с мистером Флетчером нам не понравится, мы просто сядем на самолет и куда-нибудь улетим. Может, и в Лас-Вегас.

Умиротворенная такой перспективой, Вера чувствует, как мама ложится рядом, и вспоминает гамак, который висит у них в саду.

Когда Вера легла в него в первый раз, ей стало страшно, что веревки порвутся, но они не порвались.

– Может, нам повезет, – говорит она, зевая.

Мама крепко обнимает ее:

– Может быть."

"Сначала он чувствует запах дыма. Потом перед ним высоко-высоко взмывают два одинаковых огненных столба. От взгляда на них у него чернеет в глазах, но он знает, что должен прорваться. Родители! Боже, они горят! Очертя голову он ныряет в пламя, не обращая внимания на боль, которая быстро разливается по всему телу.