— Письмо Папы уже не имеет силы для епископов? Это бунт?"

"— Епископ должен разобраться на месте, выслушать все стороны… — испуганно произнес слуга, страшась этой бури. — Такие правила…

— И в чем он разобрался?! Что могло изменить ситуацию? Венчание прошло втайне, объявления о помолвке не было, родители девушки умерли, опекунов нет…

— Есть, — Орландо сглотнул комок, сдавливающий горло и хрипло произнес: — Королева…

— Что?! — лицо короля вытянулось, а брови сошлись на переносице. — Ты что такое говоришь?! Как Маргарита может быть опекуном женщины, которую не знала лично?!

— Да, это так, — слуга опустил глаза, чтобы не смотреть на гнев Виктора. — Вам лучше самому узнать у королевы, как такое могло произойти. Епископ показал мне бумаги, на которых стоит королевская печать и сказал, что напишет письмо Папе и объяснит, что произошла ошибка.

— Я обязательно поинтересуюсь у венценосной супруги, что за странные вещи творятся вокруг нее, — король взял в себя в руки и теперь говорил спокойным и холодным голосом, предвещающим беду. — Где она?

— Королева в саду, читает, — быстро ответил Орландо, чувствуя облегчение, что гнев короля переместился на другой объект. — Пригласить ее к вам?

— Нет. Я сам спущусь в сад, — прошипел Виктор и заложив руки за спину, вышел из кабинета.

Он стремительно шел по садовым дорожкам, готовый в этот момент на все. Если жена пошла против него, то это можно было расценивать как бунт. Что ж… она это затеяла зря и расплата будет очень жестокой. Виктор вспомнил все королевские резиденции, находящиеся в самых отдаленных уголках Энталии — он будет милостив и позволит Марго выбрать любую из них. Год одиночества — достойное наказание для непокорной супруги.

Сад был пропитан пряным ароматом роз, и лёгкое дуновение летнего ветерка проносилось между аккуратными кустами, разбавляя его тяжелым запахом отцветающей лаванды и тонким благоуханием розового шиповника. Слышался женский смех, лай собак и плеск воды, рассекаемой веслами. Но Виктор не замечал полуденной прелести и снедаемый гневом, шагал все быстрее.

— Ваше Величество, — король остановился в метре от шезлонга, на котором полулежала Маргарита, и еле сдерживая ярость, спросил: — Вы уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени?

— Да, конечно, — она отложила книгу и подняла на него чистые, полные искренности глаза. — Я сама хотела поговорить с вами, но вы пришли первым, поэтому прошу вас.

Виктор молча смотрел на нее и вдруг в его голове промелькнула странная, но очень болезненная мысль — Марго похорошела.