Она периодически поднималась ко мне, смотрела внимательным взглядом и качала головой, чувствуя, что не стоит задавать лишних вопросов.

Когда на холмы начали опускаться сиреневые сумерки, на дороге появился всадник, в котором я сразу узнала Массимо. Мое сердце забилось с удвоенной силой, и не желая больше ждать, я как можно выше приподняла подол платья и помчалась вниз.

Распахнув двери, я почти упала в руки мужа, который тут же широко улыбнулся и крепко прижал меня к себе.

— Дорогая, только не говорите, что вы весь день простояли под дверями!

— Нет, я простояла на балконе, — призналась я и, дрожа от нетерпения, выдохнула: — Что сказал епископ?

— Может, мы сначала войдем? — тихо засмеялся он. — Я бы выпил вина.

— Массимо! — гневно воскликнула я, и муж увлек меня за собой в холл.

— Епископ был мягко сказать, озадачен. Долго всматривался в королевскую печать, кашлял и двигал бровями, — Массимо даже продемонстрировал, как он это делал, смешно морща лицо. — А потом поинтересовался, почему тогда венчание происходило тайно, под покровом ночи.

— И?

— Я сказал, что обесчестил вас, ваша светлость. Сказал, что нас застали в постели и свидетелями этого позора стали не только мои родственники, но и слуги. Чтобы не дать слухам и разговорам испортить репутацию бедной девушки, мне пришлось как можно скорее жениться на ней. Конечно, у него были вопросы к документу об опеке, но на нем стоит королевская печать и вряд ли епископ наберется смелости, чтобы спросить у королевы лично, когда покойный барон ди Кантини умудрился так близко пообщаться с Ее Величеством и попросить ее взять на себя такую обязанность в случае его смерти.

— А нотариус не проговорится, что эта бумага состряпана совсем недавно? — я все еще не могла поверить в свое счастье.

— Нет, этот человек не станет порочить королеву, а Виктор вряд ли станет копаться в этом. Он не дурак и все поймет, но обвинять свою жену в подлоге документов — даже для него чересчур, — Массимо взял меня под руку и повел в гостиную. — Королева разыграла отличную партию. Будем надеяться, что она действительно знает, как усмирить его гнев.

* * *В кабинете короля все окна были распахнуты настежь и светлые шторы парили по комнате, как саваны привидений. На их фоне Виктор выглядел впечатляюще — обтянутый синим бархатом, с развевающимися темными волосами, он был похож на бога войны.

Орландо стоял перед королем и сходил с ума от страха — сюзерен был в ярости. Виктор смел со стола все бумаги, чернильницы, перья и карты и вцепившись в спинку кресла побелевшими пальцами, смотрел на него гневным взглядом.

— Что значит — епископ признал брак? — наконец прошипел он.