Я уже говорил, что к такому легко привыкнуть?

Диана просто падает на стол грудью, пока я активно скольжу языком вверх-вниз, рукой готовя себя к основному блюду. И когда Диана уже на грани, стонет в голос, дрожит всем телом, резко встаю и одним четким движением проникаю в нутро. Сначала меня самого колбасит, особенно когда я чувствую, как пульсирует влагалище. Горячее. Узкое. Такое влажное. Я сжимаю косу Дианы в кулак, позволяя себе немного грубости, иначе просто начну долбить как бешеный. А так вхожу как можно глубже и медленнее, доставая членом до самого конца, скольжу головкой по клитору и снова вставляю на всю длину. Снова и снова. Так медленно и нежно, как не делал никогда, чувствуя, как от напряжения и желания поддаться привычному ритму тело дрожит.

— Артур, ты можешь, — пытается сказать Диана хриплым шепотом, но у меня в голове гул.

— Сейчас лучше молчать.

— Артур

— Я серьезно, — вбиваюсь резко на всю глубину, замирая. — Помолчи. Я тут нежным быть пытаюсь.

Она смеется и тут же стонет, когда я повторяю удар в самую матку. Ну или пытаясь достать до нее.

— Можно ведь и по-другому, — слышу шепот и вытаскиваю влажный от обильной смазки член. Провожу по нему рукой и размазываю пальцы по губам Дианы. Я знаю, о чем она говорит. Но толкнувшись в рот, вряд ли буду нежным.

— Уверена?

— О да, — разворачивается она ко мне лицом, поднимает руки, пальцами дергает меня за волосы назад и одним четким движением языка касается кадыка. Снизу-вверх и обратно. Ниже. Ниже. Пока ее язык не касается сосков, пупка. Я рычу, вжимая руки в столешницу маленькой кухни. Иначе просто насажу ее рот на себя, так меня распирает от желания.

Ее язык скользит по всей длине. Облизывает головку. И так несколько раз, пока губы не касаются мошонки.

Я шумно выдыхаю несколько раз, чтобы сдержать порыв. Ну давай, давай. Ты ведь знаешь, что делать.

И Диана делает. Губами берет член в рот до самого горла. Втягивает воздух, создавая вакуум, и я дергаю бедрами назад. Уже на автомате. Но Диана впивается ногтями мне в зад и держит член во рту. Отпускает на мгновение, чтобы отдышаться и снова берет меня во влажный плен. Только на этот раз делает это быстрее. Еще быстрее, пока я не теряюсь в реальности, морщась от наступающего кайфа, растекающегося по венам отменным коньяком. Но медленно. Хочется быстрее. Хочется еще быстрее. И больше терпеть нет сил. Я зажимаю голову Дианы пальцами, держа ее ровно в одном положении, теперь совершая ряд жестких фрикций. Открываю глаза и рычу Диане.

— Открой глаза. Живо!

Диана поднимает ресницы, слезы струятся по щекам, пока во рту хлюпает массивный ствол. И этот ее вид, покорность, то как она сдерживает рвотный рефлекс, сносит башню окончательно. Я кончаю бурно, глубоко в горле, прекрасно зная, что она захлебывается.