— Жарко, наверное?

— Ага, — закусывает она нижнюю губу, упираясь в меня ладонями.

— Хочешь раздеться?

— Пожалуй, — томно выдыхает она и, улыбнувшись, поднимает руки.

Но мне уже тяжело сдерживаться. Она так хороша сейчас, так податлива.

Почти срываю с нее одежду.

Пиджак, блузка, лифчик. Все летит в сторону.

Передо мной две налившиеся груди с чуть потемневшими сосками. Черт знает, сколько раз я фантазировал о том, как они теперь выглядят. Ее грудь, и без того идеальная, вызывает новый прилив неуемного желания. Буквально купаюсь в нем, лаская языком твердые горошины. По кругу. То одну, то другую, слушая рваные стоны.

Сладкие. Такие терпкие, словно вино, которое я люблю пить глотками, смакуя неповторимый вкус.

Я сам еще в одежде, и Диана в слепую нащупывает пуговицы сорочки и ловко их расстегивает, аккуратно открывая сантиметр за сантиметром кожи.

Поглаживает грудь.

Цепляет соски.

Чш-ш… Блять.

Внутри словно лава кипит. И каждое ее движение, каждый поцелуй и стон только приближают меня ко взрыву.

Но и она уже на грани. Кажется, ее нутро стало почти кипятком, в которое я, как мазохист, толкаюсь все быстрее, держа одной рукой мягкое бедро. Не даю ей дергаться, полностью контролируя ситуацию.

Это меня сначала и зацепило, когда-то давно.

Диана никогда не пыталась притворяться, как другие, не пыталась быть лучше, она полностью отдавала себя мне, подчиняясь любому, самому грязному желанию.

Но при этом никогда не была пассивной.

Вот и сейчас она покручивает бедрами, шумно и часто дыша, пока я терзаю ее сосочки.

Такие нежные и твердые. Вишенки.

И кажется, надкуси — и польется сок.

И ведь правда скоро польется. Только молоко.

Странное чувство. Я открываю глаза и просто смотрю, как она поднимается и опускается на члене, как в такт подпрыгивает грудь, но наметившийся животик даже не дергается. И что-то в этом есть новое, неизведанное. Трахать ту, что наградил ребенком. Трахать ту, которая действительно любит тебя. И реально готова просить все, что я делал. А возможно, еще сделаю.

Она чувствует взгляд, открывает глаза и начинает двигаться медленнее. Я поднимаюсь и сажусь, держа ее в объятиях, целую, жадно терзая губы и язык. Ее пальцы на моих плечах, освобождают от пиджака, рубашки, царапают кожу. Делая меня почти животным, готовым растерзать свою добычу.

Но я замедляюсь, хочу ощутить этот момент в полной мере, ведь знаю, что сегодня нам некуда спешить. Но, кажется, Диана решила, что я здесь из-за оргазма.

— Диана… Не торопись, — ложусь обратно и подтягиваю ее к себе. Выше. Еще выше. Пока над губами не оказываются другие губы. Более нежные, еще более влажные. Раскрытые цветком, истекающим нектаром."

"И Диана еле держится, пока я его собираю, жаля и жаля самую сердцевину.