Купались и другие жители-галаны, остальные люди редко залезали в холодную воду.

Мне нравилось в башне. Отсюда, с каменной возвышенности, почти с высоты птичьего полета открывался завораживающий вид на мой Светоград. Теперь прежний Светояр было не узнать. В разноцветных всполохах северного сияния острые крыши Светограда из красной черепицы переливались яркими отблесками. Городские заведения и жилые кварталы, просторные бани и торговые дома перемежались с площадями и круглыми местами силы для медитаций с высокими вертикальными столбами посередине. В этом мире не было религий, а люди общались со своими предками и богами на таких круглых открытых площадках, поднимая руки к небу или прикладывая ладонь к сердцу.

Я стояла на башне и любовалась градом, дальними заснеженными лесами и белыми просторами."

"Думала о гибели Военега. Он был моим мужем, но все равно остался чужим мне человеком. Он был жесток со мной, желал моей смерти и отдал на утеху своему сыну, и это я прекрасно помнила. Да, я полюбила Чарослава и теперь была счастлива с ним. Но зло, причиненное мне Военегом, было огромным. Однако сейчас, в эту минуту, смотря на свою прекрасную и ледяную Налагию, я простила ему все. Мое сердце очистилось от обиды на него и теперь было открыто новой жизни. Я была свободна. Царь Елизарии признал мое наместничество, и я была рада этому. Наверное, в благодарность надо будет послать богатые дары царю Пересвету.

Позади послышались тяжелые шаги. Я даже не обернулась, чувствуя, что это Чарослав. Через миг он обнял меня сильными руками за плечи и вымолвил надо мной:

– Ты рада, что освободилась от него, чарушка?

– Да.

– Не сомневался. Тогда, может быть, завтра пойдем к Обручальному камню и скрепим наш союз навечно? Станем мужем и женой, как и положено?

Это было закономерно. Я любила Чарослава. Он оберегал, ценил и уважал меня. У нас был Владияр, и я снова носила ребенка. Весь этот год мы жили с ним как муж и жена. Логично, если бы мы обручились наконец, и он стал царем Налагии. К тому же на снежные земли этого царства, по моему мнению, Чарослав имел такие же права, как и я. Он был сыном Военега, да, бастардом, но единственным. И все же нетерпение Чарослава скрепить наш союз умилило меня.

– Прямо завтра пойдем? – спросила я лукаво.

– Да. Или у тебя есть другой избранник?

– Другой? – Это фраза вызвала у меня недоумение, и я обернулась. – Откуда же ему взяться? Ты же на пушечный выстрел к мне никого не подпустишь.

Я улыбнулась ему, он же остался серьезным. Я сказала это не в укор, а просто отметила, как неизменный факт.

– Не подпущу, – с горячностью ответил он, заглядывая мне в глаза. – Потому что ты моя. Любимая и прекрасная Вея. Никому тебя не отдам.

– Любимая? – опешила я.