— Ну? — я ткнула его пальцем в бок, и сильный мужественный военный дёрнулся, кривясь от щекотки.

— Луковицы! — фыркнул он, отлавливая мой наказующий перст, целуя его и укладывая мою ладошку себе на грудь. Ещё и своей рукой сверху прижал, чтоб не вырывалась.

— Луковицы? — повторила я, пребывая в ступоре.

Я чуть не сдохла из-за каких-то овощей?!"

"— Уникальные луковицы редких пород тюльпанов и нарциссов, — пояснил Дельхарт. Он моё недоумение разделял, потому разъяснил подробнее: — В Унтервальде их селекционируют, выращивают, и продают срезанные цветки на экспорт по бешеным ценам. А луковицы вывозить из страны нельзя. Там чуть ли не смертная казнь полагается нарушителям. Так что семейка немало рисковала, перетаскивая эти сокровища по одной-две штучки за раз. А их там было не меньше сотни! Как только умудрились… При условии, что их не арестовали бы на рынке — а я думаю, у них и покупатель уже был на примете, такие драгоценности в городе на ярмарке не продают — ребята имели шанс неплохо заработать. На отдельный домик точно хватило бы, а может и не на один.

Местных полицейских ждало громкое расследование, а кого-то из них, возможно, и повышение.

Надо будет попросить, чтобы моё имя не трепали. Не хватало ещё славы почти умершей племянницы. Матушку Элис кондратий хватит!

Бедняге Дельхарту не суждено было выспаться. Если он рассчитывал отдохнуть, придя ко мне, то жестоко просчитался. Меня снедало любопытство и обилие неотвеченных вопросов.

— А зачем хранить эти золотые луковицы в полуразрушенном замке? — продолжала недоумевать я.

— Чтоб с родичами не делиться, — отозвался Рис. — Копать новый подвал — соседи заметят, начнутся вопросы. В своём хранить — так тут дома на большие семьи: дети, внуки, все вместе живут. Пристройки делают и всё. А погреб общий. Вот и решили развалины использовать, всё равно там никто никогда не бывает. Владелице и дела нет, ремонтировать никто их не собирается… не собирался. Как вдруг приезжает её племянница и развивает бурную деятельность. Чуть их на горячем не поймала! За луковицами же присмотр нужен, чтоб не погнили, не помёрзли… а тут ты, сидишь в библиотеке безвылазно и караулишь. Паули знала, что ты надолго, до самой весны. Вот от тебя и решили избавиться.

— Радикально они. Хотя если на кону большие деньги… А где сами луковицы теперь? — я уже забралась на грудь Дельхарту и с комфортом на ней устроилась, подложив сложенные башней кулаки под подбородок.

Он обнял меня обеими руками за талию и в задумчивости водил большими пальцами по пояснице. Если бы не слабость от яда, этим бы дело не ограничилось, но, увы — не в том я состоянии, чтобы к чужому жениху приставать. Так, полежать на нём разве что.

— Вы же всё обыскали утром!

— Их успели вывезти.