- Я думала, тебя больше нет, - мне удается разобрать слова между рыданиями, - И я всегда считала, что мне будет хорошо, если ты умрешь.

Слышать такое больно. Я тоже живой человек. И мне хочется тепла. Но и судить ее мне нельзя.

А потом слышу тяжкий вздох:

- Но мне не стало, Демид.

Пусть пока хоть так.

- Не оставляй меня больше.

А от этих слов самому хочется зареветь. Но уж очень это будет странно. Ей не плевать на меня. Она останется со мной. Сама. Потому что так захотела.

- Куда же я теперь от вас денусь.

- Ты знаешь? - настороженный вопрос.

- О том, что двойня? Да.

И, может быть, об этом не стоит говорить, но не хочу, чтобы были какие-то недомолвки.

- За тобой все это время присматривали. И, - делаю глубокий вдох, - у тебя брали кровь для ДНК-теста.

Лера замирает у меня в руках, а я тороплюсь сказать все, как есть.

- Я просто хотел знать. Ты можешь мне не верить, но результат экспертизы ничего бы не изменил.

- Чьи они?

- Мои. Наши. И даже, если бы это было не так, я бы их все равно записал на себя. И растил бы, как своих.

Лера недоверчиво хмыкает:

- Правда, что ли?

- Не веришь мне?

- Ты же вообще детей не хотел? На аборт меня собирался отправить.

- Я... Ты же знаешь теперь, чем я занимаюсь. А тогда... Я просто испугался. И ты бы тоже испугалась, если б знала, что с тобой беременной могут сделать. Это неважно уже.

- Демид, а оно тебе надо вообще? Я с пузом, потом орущие младенцы. Ни тебе покоя, ни секса. Ты же за этим меня забрал.

Забрал-то я за этим, только вот оказалось, что просто секса мне мало.

- Лера... - приподнял ее лицо, вытер большими пальцами щеки, - Ты с животиком - такая аппетитная. А младенцы - они вырастут. Ты пол уже знаешь?

Тонкая женская ладонь скользнула мне по щеке.

- Знаю. Сын и дочь.

Я прижался губами  к ее теплому рту, перемешивая наше дыхание. Как же я давно ее не целовал! Поцелуй из целомудренного быстро перерос в тот, к которым я привык. Но тут меня стали отпихивать.

Я отстранился.

- Если ты на что-то рассчитываешь, то мне нельзя.

Не то, чтобы я сильно рассчитывал, но секса не было давненько. Видимо, какое-то время его и не будет.

А с другой стороны, существуют варианты.

- Можно придумать что-то другое.

Голубые глаза прищурились:

- Подрочить, например?

Я немного обалдел. Что происходит с моей скромницей?

- Если ты смотреть будешь.

Меня шлепнули ладошкой по плечу.

- Фу, какой ты.

Лера

Есть ли месяц более печальный, чем ноябрь?  Серое небо, голые деревья, слякоть под ногами там, где есть асфальт, либо грязь, там, где его нет. Мне в этом месяце тяжело верить, что все хорошо. Особенно сегодня. Тем более на кладбище. Демид не хотел меня пускать на похороны моих родителей. Но я чувствовала, что должна пойти."

"«Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли» - я много думала над этими словами. И не поняла их.