А мне все хотелось большего.

-Помоги, - прохрипел любимый, впиваясь ртом в мое плечо. Он дергал застежку на лифчике, в попытке снять его."

"Выгнувшись, дотянулась рукой до застежки. Отчего бедрами еще теснее прижалась к нему. И поняла, что вырвался стон от тесного контакта с его напряженной плотью. Брюки улетели в одно мгновение. Как и лифчик. И я сталась перед любимым мужчиной в одних трусиках и чулках.

-Девочка моя! - хриплый голос прошелся словно бы по всему телу. И Дава вернул меня в исходное положение, забросив ногу на свое бедро. Я боялась упасть. Но Дава крепко меня держал за талию. И вдруг заставил прогнуться. Хотела возразить. Но задохнулась. Его жадный рот накрыл мою грудь, прижимаясь, втягивая в рот жаждущий ласки сосок. И я руками зарылась в его волосы, короткие и приятные на ощупь.

Низ живота свело, и я попыталась сдвинуть бедра. Но Дава, удерживая меня в руках, осторожно уложил на спину. Доли секунды мне было холодно без любимого, но он вновь прижался к моей груди губами. А руки сжимали, поглаживали и ласкали. Непроизвольно дернула бедрами, услышала стон Давида, хриплый и глубокий. Почувствовала, что он вжимается плотью в меня через мои трусики. И сквозь тонкую ткань я ощутила, какой он шелковистый и твердый.

-Дáвушка, - шептала я, извиваясь в его крепких руках. Кажется, я даже хныкала, словно девочка.

-Полинка, солнышко, - шептал Дава в ответ, и сдернул тонкие трусики с меня. Ничего нас больше не разделяло.

-Я так ждал, - шептал любимый, на секунду скользнув к треугольнику волос к моим бедрам. А его губы продолжали ласкать мою грудь, заставляя меня подаваться навстречу его ласкам. Прогибаться, прижимать его голову к себе, еще ближе, теснее, чтобы ничто, даже воздух не разделяло нас.

-Так ждал! - шептал он между поцелуями, и пальцем скользнул по моим губам. А я на выдохе ухватилась за него губами. Облизнула.

-Что же ты делаешь, солнышко, - прохрипел Дава и на миг застыл, пока я, вновь решившись на эксперимент, обвела его палец языком и сжала губами. Его палец выскользнул из плена моего рта, и его губы прижались, буквально смяли мои. Язык проник глубоко, маня и хозяйничая в моем теле, да и в сердце, в общем-то.

-Не могу больше, не могу, прости! - выдохнул он в мой рот, и почувствовала, как его, мокрые от моих ласк пальцы, проникают в меня, осторожно, аккуратно.

-Ты такая горячая и узкая, - шептал он в мои губы, - Прости, солнышко!

И он проник в меня, заменяя пальцы плотью. Проник медленно, словно пробуя на вкус. Одновременно прорычав что-то, словно лев, и замер, нависая надо мной.

- Все-таки ждала, - хрипло прошептал Давид и погрузился до конца, подхватывая под бедра. Он замер, упираясь лбом в мое плечо. От напряжения на его плечах и лбу появилась испарина, а все тело напряглось.