Рядом красовалась нарезка из сыра и мясных деликатесов настолько неаккуратно наструганных, что не оставляло сомнений, кто ее оформлял. Улыбнуло.

– Отпразднуем? – взял в руки шампанское.

– Сейчас, только переоденусь, – спохватилась, вспомнив, что стою перед ним, обмотанная полотенцем, которое едва прикрывало стратегические места.

– Стой! – встал резко со стула. Я даже вздрогнула. – Подойди ко мне.

Ничего не подозревая, двинулась в его сторону и не сразу сообразила, зачем он переставляет бутылку, сок, столовые предметы на другой конец стола.

– Что ты задумал, Дима? – почувствовала, как от мелькнувшей догадки в крови подскочил адреналин.

Он цокнул языком с предвкушением, окинув меня хищным взглядом.

– Не поверишь, но я мечтал об этом с самой первой нашей встречи, – с заметной хрипотцой в голосе произнес он. – Представлял тысячу раз.

– Ты меня пугаешь, – меняя направление, попятилась в сторону.

– У нас есть минут сорок перед тем, как привезут заказ. А я хочу аперитив, малышка. Очень хочу...

– Дима...

Он шагнул ко мне, мгновенно отрезая путь к отступлению, одним движением сдернул полотенце, подхватил под попу и усадил на стол. Полностью обнаженную.

– Ниотамори, – прошептал на ушко.

– Нет, Дима! – засмеялась, замотав головой, хотя это было скорее завуалированное ""да"". Внутри уже разгорался настоящий пожар от его губ, блуждающих по моей шее. – Извращенец, – выдохнула томно.

– Да-а-а, – обжег дыханием, – это еще одна скрытая черта моего характера.

– Ты обещал сегодня быть паинькой?

– Ммм, я передумал, – лаская языком ушко, промурлыкал он.

Придерживая рукой под поясницу, Дима уложил меня на стол и развел в стороны колени. Окинул жадным голодным взглядом, облизнув губы.

Я забыла, как дышать, от острого диссонанса: с одной стороны – мне было дико стыдно, а с другой – безумно хотелось продолжить чувственное шоу, раскрыться еще больше, окунуться с головой в порочное желание, плескавшееся в глубине его зрачков.

Я наблюдала за ним из-под полуприкрытых ресниц.

Каким откровенным взглядом он смотрел на меня, словно реально хотел съесть. Как тяжело дышал, как дрожали руки, когда Пейрак чертил дорожку от груди до пупка, – все говорило о его неимоверном возбуждении.

Дима, взяв с тарелки клубнику, положил ее мне на живот, слегка придавил пальцем и протащил прохладную ягоду чуть выше, оставляя сладкий клубничный след на коже. Вызывая табун мурашек по телу.

И тут же прошелся горячим языком, безупречно сыграв на контрасте температур и ощущений.

Я закусила губу, чтобы не застонать, непроизвольно выгибаясь к нему навстречу. Кожа горела в тех местах, где он только что касался.

Он аккуратно клал кусочки фруктов на грудь и захватывал их ртом вместе с горошиной соска, слегка прикусывая одновременно.