Он стоял передо мной в одних штанах, весь в крови, сжимая в руках рукоятку чудовищного клинка.

Мне конец.

С тихим писком вжалась еще сильнее в стену и смотрела на него, умирая от ужаса., но не в силах отвести взгляд.

Пять секунд в комнате было тихо, как на кладбище, а потом его взгляд изменился. В нем проскочило узнавание.

— Эх ты ж, — выдохнул он, растерянно опуская клинок, — я забыл, что ты здесь.

Конечно. Зачем помнить о вещи, которую случайно приобрел на базаре.

Я старалась не пялиться на его тело, но взгляд сам опускался на широкую, словно высеченную из камня, тяжело вздымающуюся грудь. От отвращения все кишки свились в тугой узел. Меня замутило из-за крови, которая вперемешку с чем-то черным покрывала его кожу.

Три глубоких пореза, похожие на следы от когтей жестокого хищника, шли от ключицы и до самого пупка. Рваные края местами запеклись, но кое-где еще сочилась кровь. Порезов поменьше было несчетное множество.

Мужчина выглядел откровенно потрёпанным и измученным. У меня даже мелькнула сладкая мысль, что сейчас он повалится на пол и сдохнет, а я стану свободной, но, к сожалению, хозяин на удивление крепко стоял на ногах, несмотря на чудовищные раны.

— Завтра поговорим, — произнес хрипло, будто через силу, — мне надо лечь.

Не дожидаясь моей реакции, он просто направился к кровати, тяжело опустился на нее, скинул обувь и, шипя сквозь зубы от боли, растянулся прямо поверх покрывала. Спустя миг до меня донеслось его размеренное дыхание.

Я по-прежнему стояла у стены, боясь пошевелиться и не знала, что же мне теперь делать.

* * *Это была моя первая ночь в роли невольницы. Самая первая и самая жуткая в моей жизни.

Незнакомое страшное место, небо за окном, не черное, а какое-то муторно серое, неприятное. Страшный мужчина, спящий беспробудным сном, отвернувшись лицом к стене. Я прислушивалась к тяжелому дыханию, вспоминала его чудовищные раны и искренне полагала, что до утра он не дотянет.

И что тогда? Кто вызволит меня из этой западни? Обрету ли я свободу после его гибели или по наследству перейду к кому-то еще? Дурные мысли не давали спать. То тянущиеся, липкие, то острые, словно лезвие клинка, слегка оцарапавшее мою шею.

Я снова забилась в угол, обхватила колени и, не отрываясь, смотрела в сторону кровати, с трудом различая темный силуэт хозяина.

Дурацкое новое платье впивалось резинками в бока, чужие сандалии натерли, красивая коса давно превратилась в помело.

С днем рождения, Киара. Праздник удался на славу.

По щекам снова покатились слезы. В этот раз медленные, обреченные, горькие на вкус.

Мне казалось, что я не смогу заснуть, но измученный организм взял свое. Веки налились, стали тяжелыми, и удушливый сон, не торопясь, принял в свои объятия.

А потом настало утро.