— Киара! — обхватил гладкую морду, — ты слышишь меня?

Дракон застонал и с трудом приоткрыл мутные глаза.

— Это я. Хельм.

Она попыталась отодвинуться и не смогла. Не было сил. В воздухе сладко пахло кровью, вода вокруг нее окрасилась в красный цвет.

— Тише, тише, — гладил ее по здоровому участку шеи, стараясь не смотреть на изуродованную плоть, а в голове только одна мысль билась.

…С такими ранами не живут.

— Ты можешь обернуться? Стать человеком?

Она измученно прикрыла глаза, тяжело дышала и мелко подрагивала. Потом массивное тело покрыла сеточка едва заметных искр, и дракон исчез. Я едва успел подхватить легкую, как пушинка девушку, и придать к себе, не дав скрыться под водой.

— Хельм, — бесцветно прошелестела она. Попробовала поднять руку, чтобы прикоснуться к моей щеке и не смогла, — это правда ты.

— Я, — у меня сердце скрутило от страха. Холодного, липкого, бесконтрольного.

— У них получилось… Они вернули тебя, — вялым голосом произнесла Киара, и по ее губам скользнула бледная тень улыбки.

— Вернули.

— Как хорошо, — девушка сонно прикрыла глаза.

— Не спи! Не закрывай глаза! — я прижал ее к себе сильнее и поспешил к берегу.

— Не надо. Остановись.

— Тебе нужно перевязать раны. Нужно

— Не нужно. Уже не нужно. Ты же знаешь, — сказала она, едва шевеля бледными губами.

— Прекрати. Я вытяну тебя. Ты только попроси. Я не могу лечить по своей воле, — шептал я как умалишённый, зарываясь рукой в рыжие, сырые волосы, — попроси, чтобы я спас тебя.

Киара открыла глаза, посмотрела ласково и все-таки прикоснулась к моей щеке. Я накрыл ее руку своей, прижал к коже, мечтая поделиться жизненной милой. Она улыбнулась и едва заметно покачала головой.

— Спаси себя, Хельм.

— Хватит геройствовать, — зарычал я, — просто попроси.

Голубые глаза снова прикрылись, и сколько бы я ее ни тормошил, ни звал, девушка не реагировала. Я задыхался, просил ее открыть глаза, ругался, умолял. Кричал, отказываясь принимать неизбежное.

Сочные губы побледнели, тревожная складка между бровями разгладилась. Она выглядела спокойной, умиротворенной и, казалось, будто она просто задремала и во сне легко улыбается своим красивым грезам.

Я прижал ее к себе крепко-крепко, не желая отпускать. Зажмурился. Воздуха вокруг не осталось. Каждый вдох будто раскаленные осколки стекла, обломки прошлой жизни.

-Киара, — прохрипел, прижимаясь губами к холодному лбу, а в ответ неизменная тишина.

Над нами начали собираться тяжелые тучи, где-то в отдалении послышались первые раскаты грома, а порывистый ветер зло прижал к воде камыши.

Лифар на берегу протяжно заревел.

— Я не могу ее отпустить. Не могу, — шептал я как заведенный, — надо вытащить ее на берег. Надо…

Вода не отпускала. Я делал шаг вперед, она оттаскивала меня на два назад.