— Что Али говорил про грань, которую ты переступил?

— Али — идиот, — пренебрежительно отозвался хозяин о своем друге, — бестолковый слабак.

У меня внутренности узлом свернулись от этих слов. Мой джинн никогда бы так не стал отзываться о близких. Это не Хельм. Это кто-то другой. Злой, равнодушный, цинично-жестокий.

— А кто же тогда я? — что-то заставило задать этот вопрос. Хотя знала, ответ мне не понравится.

— Ты? — губы растянулись в жуткой ухмылке, — а как ты думаешь сама?

Я попятилась, но он перехватил меня за руку, не позволив отойти в сторону.

— Пусти, — тщетная попытка вырваться привела лишь к тому, что джинн рассмеялся.

— Ты такая забавная.

— Хельм! Что происходит? Что с тобой? — я попробовала разжать его пальцы, сомкнувшиеся у меня на запястье, но они были словно высечены из камня.

Он, чуть склонив голову на бок, снисходительно наблюдал за моими потугами.

— Все замечательно. У меня отличное настроение.

— С тобой что-то не так, — я все-таки вырвалась, потерла запястье, которое будто побывало с стальных тисках, и решительно направилась к выходу. Оставаться рядом с ним было не выносимо.

В тот же миг я оказалась прижатой к стене, а Хельм нависал надо мной, сживая в своих руках

— Отпусти! — голос срывался от страха, липкими щупальцами скользившего по коже. Я пыталась его оттолкнуть, а он только смотрел на меня сверху вниз, удерживая словно козявку.

— Ни за что.

— Хельм! Прошу тебя, хватит! Ты меня пугаешь.

— Разве я страшный? — по губам растеклась самоуверенная улыбка.

— Сейчас — да! — выкрикнула я, — ты не в себе!

— Еще как в себе. Я давно не чувствовал себя настолько живым, и счастливым.

— Пусти!

Я замерла, когда он дотронулся до моей щеки.

Провел большим пальцем по нижней губе, чуть оттягивая ее. Прикосновение обжигали, душили своей откровенностью.

— Поцелуй меня, — внезапно произнес он. Хрипло, тихо. Не отрывая жадного взгляда от губ."

"А я как завороженная смотрела на свое отражение в красных глазах. Там клубилась алая тьма, ярость, дикая жажда.

— Я …не хочу, — отшатнулась от его пальцев.

— Не хочешь, — тихий вопрос полоснул по нервам хуже огненного клинка, — ты же говорила, что любишь.

— Люблю, но…

— Я все это время не прикасался к тебе.

Держал свои желания в узде, — задумчиво скользил взглядом по моему лицу, — а сейчас вдруг задумался… А зачем? Зачем откладывать на потом то, чего хочется здесь и сейчас.

— Хельм… — я хотела отвернуться, но он вцепился жесткими пальцами в подбородок, не давая пошевелиться, — мне больно!

— Разве это боль? — голос полный предвкушения.

Он поцеловал меня сам. Грубо, властно, требуя полного подчинения. Я вырывалась, упиралась руками в широкую грудь, силясь его оттолкнуть. Но он даже не замечал моих сопротивления.