Как аккуратно Анжела Вороная избежала слова «второсортные», в то же время исчерпывающе дав понять, что она думает о бедной Асе Катунцевой.

Интересно, легко ли это – представлять всех людей будто расставленными на гигантской иерархической лестнице? Не «ближе-дальше», а исключительно «выше-ниже». Держать эту лестницу постоянно в голове. Безошибочным взглядом сразу же определять, на какую ступеньку отнести новичка. За долю секунды вырабатывать стратегию общения в зависимости от того уровня, на котором размещается новый знакомец. О, здесь царит этикет жёстче, чем при королевском дворе! Понимать, с кем стоит сыграть партию в бильярд, а кто этого недостоин; классифицировать людей на тех, кого необходимо помнить, и тех, кого следует немедленно забыть сразу после представления. Умение забывать и игнорировать преподается в числе базовых в этой школе приличий.

И не забавно ли, что лучшей ученицей в ней стала бывшая «Мисс Мариуполь», в девичестве Бирюкова.

– А что с горячей ротацией? – спросил Макар с самым невинным видом.

– Что с горячей ротацией? – точно с таким же видом переспросила Анжела.

«На конкурсе бесхитростных морд эти двое могут конкурировать друг с другом». Уж кому-кому, а Бабкину было отлично известно: когда Илюшин напускает на себя простодушие, жди подвоха.

– Джоник упрекнул Грегоровича в том, что тот перекупил горячую ротацию у Муриева.

Анжела великосветски махнула рукой, словно отмахиваясь от пустой сплетни:

– Чушь! Даже не хочу говорить об этом.

– Ладно, – на удивление покладисто согласился Макар. – А кто такой Кацман?

На этот раз ему удалось ее пробить. Анжела сделала такое движение челюстью, словно пыталась незаметно прожевать пастилу, а в ней неожиданно попался камешек. Бабкину на миг даже показалось, что он расслышал хруст сломавшегося зуба.

Но она быстро овладела собой, надо отдать ей должное.

– Стас Кацман – директор «Общего радио». – Анжела заставила себя улыбнуться, хотя это больше походило на демонстрацию прикуса по просьбе ортодонта. – Занял это место год назад. А почему он вас интересует?

– Не столько он, сколько отношения с ним вашего мужа.

Секунду или две Сергей думал, что она взорвется. Памятуя о тех гадостях, которые успел наговорить Джоник, это было бы неудивительно. Но выдержка у этой женщины имелась.

– У моего мужа со Стасом прекрасные отношения, – сказала она сухо, хотя улыбка балансировала на грани с оскалом. – Прекрасные рабочие отношения.

Едва за Анжелой закрылась дверь, Илюшин хлопнул ладонью по столу:

– Серега, ты это видел?

– Ты про спесь, гонор и Кацмана?

– Про Кацмана, да. А также неуклюжее вранье насчет Катунцевой.

– Почему вранье?

Макар усмехнулся.

– Здесь десять человек, из которых девятерых Анжела прекрасно знает.