Неужели Давид все еще чувствует ко мне что-то?!"

"В голове гулко звучит: мошенница, украла, предала. Поспешно кладу фото в бумажник и прячу мужской аксессуар обратно в карман черного пиджака. Давид говорил про какой-то проект. Свожу брови на переносице и пытаюсь вспомнить, слышала ли я об этом хоть что-то от отца. Сколько не пытаюсь выудить информацию из своей памяти — все тщетно. Знал бы Давид, в каком я была состоянии, перед тем как уехать из Анапы в Сочи. Горе застилало мой разум. Чувство вины перед Давидом, нарастало с каждым часом, словно снежный ком, из-за того, что я ставлю репутацию Садулаевых под удар.

Поэтому у меня хватило сил лишь на то, чтобы собрать небольшую сумку вещей и взять папку со стола отца. Ту самую — с документами, которые что он приготовил для моего официального удочерения.

Я действовала чисто на инстинктах. Должно быть, не смотря на горе, надеялась, что когда-нибудь в будущем мне это хоть чем-то поможет. Ведь после рождения малыша я готова встретиться лицом к лицу со своими подлыми родственниками и потребовать то, что причитается мне по праву. Мне и моему ребенку. Не только Мансур Шамилевич, отец Давида, воспользовался моей временной слабостью, но и эти змеи.

Именно тогда я поняла, почему родственники не признавали нашу семью. Почему не приглашали на семейные мероприятия, почему я никогда не знала ласки от бабушки и дедушки, почему они игнорировали мои детские письма с поздравлениями на рождество, обращенные к родителям отца. По той же причине, по которой и царапают гвоздями краску на новых автомобилях, прокалывают шины, высмеивают чужие заслуги. Это все из-за желания уничтожить ТО, что никогда не смогут иметь в своем распоряжении. Зависть и жадность — и кровные родственники становятся опаснее врагов. И пусть по документам я Сотникова Мирьям Руслановна, в душе я — истинная Юсупова. Истинная дочь своего отца! Они наслаждались, пока я падала и падала, не в силах поднять даже на колени… НО, когда я встану — упадут все!

Тихое жужжание сотового заставляет меня прикрыть на мгновение глаза и потянуться к телефону, лежащему в небольшой сумочке на кухонном столе. Должно быть, Ожерельева звонит. Виновато прикусываю губу. Улетела, даже не попрощавшись, а ведь Аня наверняка переживала за меня, искала.

Вынув смартфон из внутреннего кармана сумки, переворачиваю его экраном вверх. Пальцы судорожно сжимают темно-синий пластик, когда я вижу номер входящего абонента. Эти одиннадцать цифр, словно тату, выжжены на подкорке моей памяти навсегда.

Глава 7

Мирьям

Не отрывая взгляда, слежу за мигающей светло-зеленой подсветкой экрана, словно за ядовитой змеей, извивающейся кольцами. Подбородок инстинктивно приподнимается, и я провожу указательным пальцем в правую сторону, принимая входящий звонок.