По весне велю цветы и деревца посадить», — сглатываю вязкий ком, застрявший в горле. Смаргиваю непрошенные слезы. И набравшись наглости, пишу Вите Торганову. Своему компаньону, другу.

Несколько лет назад один наглый тип в больших погонах увел у него невесту и на частном борте вывез в Москву. И все бы ничего, но в той ситуации Витька оказался совершенно один. Друзья приняли сторону невесты. И в чем-то были правы. А Тор остался без помощи. Вот я и вписался. Больше было некому.

— Вить, мне помощь нужна, — устав тыкать пальцем в экран, звоню другу.

— Я ж только если роды принять или контракт заключить… Ты же знаешь.

— Мне бы по поводу вчерашнего с твоим соседом перетереть. Или хотя бы человечка одного опознать. Фотку могу хоть сейчас прислать."

"— Ладно, присылай. Я зайду к Феликсу. От него тебе позвоню. Сам скажешь, что тебе там надо, — неохотно тянет мой компаньон.

Он надежный. Я знаю. Сказал, сделает. И будто наяву вижу, как Торганов с тяжким вздохом нятягивает штаны, целует в лоб свою Лизу, выходит через узкую калитку к реке и тут же входит в такую же соседскую. А там навстречу уже идет Сарычев, новый прокурор Шанска. В шлепках и шортах.

Он, сука, против меня обвинения выдвигал. В суде участвовал. Требовал наказать со всей строгостью. Наивный чувак. Все было заранее решено. И дело мое спецом резонансным сделали. От другого народ отвлекали.

Но сейчас любая помощь хороша. И Сарычев сгодиться, сучий потрох.

Выхожу на террасу. Словно раненый зверь меряю шагами клетку. И даже понять не могу, с какого бока мне подобраться. Что такого ценного могла украсть Лайма?

— Ефим, — захожу в кабинет.

— А? Что? — подскакивает тот с дивана.

— Отправь ребят в Атаманский. Пусть поищут драгоценности. Любые. И привезут мне.

— Какие именно? — трет глаза Андрюха. — Дай более точные вводные, бро. Ты же знаешь… Человеческий фактор, блин.

— Отправь самых смышленых, — роняю я и тут же хватаю вибрирующий айфон.

— Ты кого прислал, чудик? — смеется Торганов. — Сосед говорит, что этого чела знает. Вел его дело. Но тому удалось соскочить.

— Кто это? Мне нужны подробности, — рявкаю в трубку.

— Сейчас, — торопливо роняет Тор, и тут же в трубке слышится суховатый голос районного прокурора.

— Здравствуйте.

— Хмм... Здравствуйте, — оторопело блею в ответ. Нет, с Сарычевым мне общаться приходилось. Только он был в своем прокурорском кресле, а я — на скамье подсудимых.

— Человек на фотографии — Родион Яглин. Он же Падре, он же Пастор. Главный проповедник церкви «Небесное согласие». Секта такая. Был под следствием по подозрению в шантаже и похищении человека. Но выкрутился, гад.

— Секта? — переспрашиваю в ужасе. Вот только сектантов нам и не хватало.

— Да, там очень строгая дисциплина, контроль поведения, сознания и эмоций.