Такие глаза, полные боли и отчаяния, не лгут. Потом все выясню. Потом. Сейчас главное — на ноги поднять.

— Вам нужно отдохнуть, Федор Николаевич, — решает профессор. Его голос доносится будто через слой ваты. Говорит еще что — то, но я только смотрю на Федора и ничего больше не вижу и не слышу.

— Погоди, медицина, — приподнимается на локте Анквист. Ладонью останавливает любые действия персонала. — Я никуда не сбегу, даю слово. Дай мне с женщиной моей любимой поздороваться. И пацанов позовите. А потом можно успокоительное и прочую хрень колоть. Хотя я и так в норме. Только бы на ноги встать, — делает он попытку подняться с кровати.

— Лежи, ради Бога, — подскакиваю к нему. — Лежи и врачей слушайся, — утыкаюсь губами в висок. Почти касаюсь бинтов. И снова реву как маленькая.

— А ты не выйдешь замуж за Дениса? — обалдело смотрит на меня Федор. В глазах злость и паника одновременно. Никогда его таким не видела!

— Нет, я тебя люблю, — всхлипываю тихонечко. — Только тебя!

— А то я испугался, Олюшка. Словно битой по башке жахнуло.

Глава 48

— А не будет у тебя нормального объяснения, выйду замуж за Дениса. Так и знай! — слышится откуда-то со стороны знакомый до боли голос. — Уеду от тебя по распределению. Во Владивосток уеду. А ты дальше с Лялей этой шарахайся. Слышишь меня?

Слышу. Выныриваю из небытия.

Какого еще Дениса?! С хера ли?

Пытаюсь сжать кулаки, сатанея от ярости. Но не получается. Пальцы не слушаются. И тело, как колода неподвижная. Хорошенько меня припечатали.

Бритников, сука… Видимо, это он с бабкой в квартире живет. А рядом Ляля. Устроили мне ловушку. И понесла же меня нелегкая. Будто не мог пацанов отправить. Идиот.

И Олюшка теперь убивается. Чувствую, как мне на руку капают слезы. Девочка моя преданная. Я весь твой. На фиг мне ляли, когда мой чижик рядом?

Разлепляю веки. Пытаюсь сфокусировать взгляд на любимой. Шепчу что-то важное деревянными губами. А девочка моя плачет навзрыд."

"В башке одна мысль. Какого Оливка меня к Ляле приревновала? И за Дениса замуж собралась? Серьезно, что ли?

Бурчу какую-то хрень с перепуга. И даже когда в палату набегают врачи, не могу отпустить от себя Олечку. Стоит она рядом, за ручку держит.

Стойко отвечаю на вопросы врачей. И лишний раз убеждаюсь, что память не пострадала. Все помню. Никого и ничего не забыл.

Вот только упускаю момент, когда мне в вену засаживают капельницу. А там коктейль стандартный — глюкоза, обезбол и снотворное.

Вырубает меня тут же, и опять я падаю куда-то в пропасть, зову Олю и прихожу в себя в обычной палате. Рядом Ефим сидит. Еще кто-то из пацанов. Караулят, значит.

— А Оля где? — осматриваюсь по сторонам. Башку ломит, не передать.

— Да тут она где-то, — вздыхает Ефим.