Можно жить своими представлениями о мире, тем, что написано в книгах, традициями поколений. Но неужели твои глаза даны тебе зря. Мои слова записаны в камне. Боюсь, что возразить тебе нечего.

Я набрала побольше воздуха в легкие и постаралась, чтобы меня услышали все. Даже те, кто не взял с собой слуховые устройства.

— Старейшины, я не хочу вашей смерти. Я озвучила приказ, кристалл его подтвердил. За неповиновением последует кара. Но, честно, я не верю, что кто-нибудь из вас способен ему сопротивляться.

Камень позади заискрил, подтверждая, что у аксакалов не так много времени и ретироваться следует срочно. Маркус поторопился и тут же открыл три портала прямо за их стульями. Четыре оборотня по очереди на один портал — при желании они могли успеть за две минуты.

— Вы слышали, что сказала королева… Дариана, — альфа произнес, словно смакуя слова на слух.

Старики поднялись не прощаясь. Тем из них, кто передвигался в специальных креслах, помогали те, кто еще ходил и сохранил более менее сильные руки. Последние отбыли через минуту и тридцать секунд. Вот это скорость.

Согласно легендам, хозяйки моего дома умели управлять кристаллом и когда-то держали на поводке всю стаю. Но упадок не пощадил нас. Полнолунный Дом ослабел так давно, что отец не смог найти достоверных упоминаний, когда госпожа последний раз поднимала камень по своей воле.

— Спасибо, моя королева.

А вот в поцелуе Маркуса отсутствовал и намек на уважение. Значительная доля признательности — и страсть, которая буквально плавила мой разум. Ни я, ни он какое-то время не отрывались друг от друга. Я вцепилась в его плечи, чтобы удержаться на ногах и не потерять связь с реальностью. Наконец он оставил мой рот в покое.

— Я только одного не пойму. Как ты транслировала им приказ, если камень при этом не находился в аудитории?

Вместо того чтобы ответить, я боролась с собой. Последний раз он обнимал меня под прицелом кристалла в нашу первую встречу. Воспоминания нахлынули внезапно. День, который случился боле чем двести лет назад. Я открыла глаза восторженной девушкой, которая собиралась на свой праздник.

Глава 11.Первая любовь и первая церемония"

"Дариана, двести лет тому назад:От похорон Элизабет прошло пять лет — про себя я все еще не могла называть эту странную, вечно лохматую женщину своей матерью. В моих ранних воспоминаниях мама была теплой и нежной, с большими розовыми руками. Она все время находилась рядом, гораздо чаще, чем няньки. Но как потом рассказал отец, на меня совершили нападение — был замешан кто-то из слуг — и она потеряла равновесие, установившееся после моего рождения, и больше не приходила в норму.

Ее пришлось закрыть в верхних покоях. По ночам мы часто слышали ее вой. Несколько раз в месяц меня почти насильно водили туда.