Вечером, в часы для свободных занятий, у меня будет больше возможностей. Я улыбнулась ему через стол, в ответ он меланхолично вонзил зубы в толстую свиную шкуру.

Когда ректор спросит, какие меры я предприняла, чтобы наказать обоих мальчишек за недопустимое поведение, я сделаю очень серьезное лицо. Пусть думает, что, как только я встала на ноги, то утром и перед сном порола их розгами. Ага, он такой строгий, поэтому сам приперся к нам с мороженым.

Я глянула на второго виновника: Томас уплетал мясо за обе щеки. Если он изображал беззаботность, то получалось у него великолепно. Этого засранца пятнадцати минутами ранее я все-таки успела поймать на лестнице и выслушать его версию событий — ведь это мне предстоит первую половину дня провести в мучительных разборках с ректором и вампиршей. И историю излагать надо более менее складную.

— Да, вы о чем, госпожа. Я не делал ничего дурного, — этими словами паршивец приветствовал мое многозначительное молчание и пробовал, было, проскользнуть через перила, чтобы метнуться на первый этаж.

— Не вертись! Ты стащил полог. Хорошо, кусок полога. Ты обманул нас всех и создал иллюзию. Между прочим, ты в курсе, что оборотням колдовать не положено? И, наконец… А ну, стой! — мне пришлось срочно прерывать тираду и хватать его за шкирку, потому что он почти проскочил мне за спину и собрался удирать через второй этаж.

— А эта девушка, с которой ты, как говорит дер Варр, целовался. Она вампир, и это без пяти минут международный скандал. Я уверена, ректор издаст отдельное постановление, запрещающее вам и этому экспериментальному факультету любые контакты.

Убегать он убегал, а мысли подхватывал, тем не менее, быстро. Убедившись, что улизнуть не выйдет, Томас, уперев руки в боки, разразился стремительным ответным потоком:

— Полог лежал без дела. Наверное, Стефан обронил эту часть случайно. Это во-первых, — вот за что люблю своих ребят, и девочки, и мальчики, они быстро сплачиваются и выступают коалицией против враждебного мира с его бесчисленными правилами и отсутствием свободы. Томас даже не думал переложить часть вины на младшего в группе. — Во-вторых, откуда повелось, что оборотни не колдуют? Я и вместо лекаря умею, и бытовым азам обучен, и боевые заклинания тоже…

Он обратил внимание, что я помрачнела еще больше. И, видимо, вспомнил, как я летом выбивала у его родителей заявление на продолжение учебы в академии. Недалекие и почти нищие, они занимались чем-то между охотой и собирательством на окраинных землях и в еще одних рабочих руках видели больше смысла, чем в ненужном, по их мнению, образовании. «А что он с ним делать будет, — прошамкала его мать, рано потерявшая зубы, подозреваю, из-за вечного недоедания. — Зачем эти университеты, чтобы зайцев потрошить?».