И в каком приличном, ты в голову своей подружке заглядывала? — И он затараторил, подражая скорости Ирмы, верно улавливая ее интонации.

— Оу, Винсент? Ой, прости Каспиан. Что, Вернон? И как я так обозналась.. Еще, еще, вот так. Не останавливайся, милыыыыый, — слушать Бена было действительно невыносимо.

Я грохнула крышкой шкатулки по столу.

— Ты, недоразумение, фасеточное. Прекрати немедленно. Во-первых, это непочтительно по отношению к знатной госпоже. Она в дальнем родстве с Маркусом. И к наставнику академии — это еще более серьезное нарушение. Во-вторых, что ты такое несешь? Не может она думать о сексе, когда ведет через лес восемь обормотов. Даже Ирма на это не способна.

— Ахахаха, — стрекозел радостно закружился вокруг меня. Да у нее больше ничего в голове не держится.

Что-то подозрительно он веселый. Ведь до этого просидел в шкатулке три дня. За то, что подстерег Вернона на открытом уроке, который проходил здесь же, и озвучил, что о ректоре думает сдававшая экзамен Николетта. По версии Бена, конечно. Эти слова нельзя произносить в присутствии детей.

— Воспитанники возвращаются. Подготовь, пожалуйста, все три спальни. Если разжечь камины сейчас, то пока все соберутся в столовой, пока поедят, температура как раз станет комфортной. Для оборотней. Людей сегодня не ожидается. На ужин — меню номер пять.

— Есть, мой генерал. Верный Золушок к твоим услугам. Уже исполняется.

Что, и ворчать не будет? Да Бена не узнать.

— Кстати, моя королева. У тебя сюрприз под самым носом. Аккуратным волчьим носиком.

Я принюхалась — ничего. Разве что нотки мускуса за отцом растворялись медленно.

Тут в шкафу за моей спиной раздалось шуршание, а потом — громкий оглушительный чих. Дверца распахнулась, но перед тем, как обернуться, я поняла, кого там увижу. Так чихать мог только по-настоящему большой оборотень, который зачем-то с ног до головы искупался в нейтрализаторе.

— И давно ты там, Маркус ?— я дождалась, пока он подойдет к столу и подняла глаза.

— Не очень. Я собирался поговорить с тобой, но тут пришел твой отец, ты проснулась. Я не хотел вам мешать.

Как всегда, лаконично. Он решил побеседовать со мной спящей? Одновременно с возмущением во мне поднималось любопытство. Получается, он все слышал?

Маркус нервно стащил с головы какую-то тряпку, оказавшуюся моей шелковой сорочкой.

— Я столько имел сказать, а тут еще вот это все, — в такие минуты мы оба вспоминали, что родной язык у нас различается.

— Я бы поведал, какие у него мысли, но не буду. Ценю свою жизнь, даже у тебя на побегушках. Веселая там мешанина, — вмешался стрекозел.

Мы зашикали на него одновременно.

— А что у вас в меню номер пять? Я бы поужинал, — Маркус наконец нашелся, что сказать.

Благолепие длилось ровно пять минут.