Наконец, она поняла, что он действует исключительно инстинктивно, что на самом деле он ничего не знает! Словно дикий зверь, которому природа подсказывает, что надо делать.

Его трясло, он торопился. Элиса, не желая, чтобы он порвал ее одежду, сама распустила пояс и сняла платье. Ульвхедин задрал юбки. Руки его быстро скользнули по ее мягкой коже. Потом сильно сдавил ей живот и ниже. Синяки останутся надолго, пронеслось в голове у девушки.

Ей стало страшно, она едва удерживала слезы. И в то же время, было хорошо и приятно. Ульвхедин собрался. Он кричал что-то вроде «совсем не как во сне, так не может быть!», Он кусал, крепко обнимал девушку, рвал на себе одежду…. И вот он вошел в нее. Природа подсказала дорогу.

Элиса зашлась в крике. Она должна была знать… Ведь сама она ничего не значила для этого огромного демона.

Пути назад не было. Ужасная боль буквально раздирала ее на части… Такой была их первая близость.

В их первой близости не было нежности. Ульвхедин совсем не думал о ней. Им правило вырвавшееся на свободу желание.

Он вряд ли был в состоянии думать. В голове вертелось вечное: «О, помогите, помогите мне. Я этого не переживу! Как хорошо, просто великолепно! В сто раз лучше, чем…»

У Элисы все померкло в глазах. Где-то далеко услышала крик. Погружаясь в темноту, Элиса не чувствовала ничего, кроме боли.

Ульвхедин лежал неподвижно, дыхание было неровным.

Приподняв голову, взглянул на нее. Девушка была смертельно бледна, глаза закрыты. Элиса лежала совсем тихо.

Как же он устал. Лихорадка не проходила вот уже несколько дней. Да еще это долгое путешествие без сна и отдыха. И бесконечное сражение.

Да, он проиграл. Проиграл этим высокомерным. Проиграл женщине, возраст которой никто не мог определить. Он злобно называл ее бабой, хотя на самом деле та была молода и красива. Ульвхедин ненавидел ее, ведь она унизила его.

Но он уже отомстил. Сокровища Людей Льда в его руках. И еще…

Ульвхедин был не в состоянии думать. Он так устал.

Ульвхедин, потомок неизвестной ветви Людей Льда, улегся около только что опозоренной им девушки и заснул.

11

Трое уже доехали до моста, когда Доминик сказал:

— Что с тобой, Виллему? Ты выглядишь совершенно изможденной.

Женщина провела рукой по лбу:

— Не знаю. Мне что-то нехорошо.

— Устала?

— Смертельно. Вы, верно, тоже?

— Странно было бы, если б мы не устали. Ведь мы не спали двое суток. Но у тебя, по-моему, не только усталость.

— Наверно. Я в полном разочаровании оттого, что проиграла.

— Вовсе нет, — обернулся Никлас. — Тебе удалось обуздать его, говорить с ним. А этого еще никому не удавалось. Мы залечили его раны. Он поехал с нами. Чем же ты недовольна? Ты, верно, хочешь, чтобы все изменилось, как по мановению волшебной палочки.