Она стала гладить его лицо, виски, шепча при этом слова, которых никто не слышал. Как могла, она старалась успокоить его. Казалось, чудовище спало. Никлас закончил работу, наложил мазь и забинтовал рану чистой тряпкой. Подержал над больной ногой свои исцеляющие руки.

Стали обсуждать, что делать дальше…

— Я думаю, он никогда не видел своей стопы, — отстранение сказала Виллему.

— Мне тоже так кажется, — согласился Никлас. — Слишком запущенная рана. Он словно ненавидит свою ногу или боится смотреть на нее. Мы должны быть осторожны, двигаться неслышно.

— Да, но что нам теперь делать? Как мы уйдем отсюда?

— Надо привести лошадей. Виллему, пойдем за ними, — сказал Доминик. — Но что делать, если он проснется?

— Я не хотел бы ощутить на себе его гнев, — вздрогнул Никлас. — И факел прогорел! Торопитесь, может, мы успеем уйти вовремя! Только ради Бога, не приводите сюда кнехтов.

Факел погас. Доминик и Виллему растворились в темноте. Двое оставшихся надеялись, что они придут вовремя."

"Никлас поздно спохватился, что вместо Виллему ему надо было послать Элису. Кто будет держать монстра в повиновении? Только Виллему могла управлять им.

А что мог сделать он и малышка Элиса? Никлас вознес самую горячую молитву, прося, чтобы чудовище спало подольше.

— Теперь нас пятеро, а лошадей только четыре. Ему придется отдать одну. Доминик с Виллему поедут вдвоем на одной, и для каждого из нас останется по лошади.

Элисе страстно захотелось поехать с монстром на одной лошади. Но нет. Просить о таком она не осмелилась!

— А он не сбежит?

— Вряд ли он хороший наездник, если вообще сидел на лошади. А Доминик просто волшебник, а не всадник.

— А как прореагирует лошадь на такого… необычного всадника?

— Все должно быть хорошо. Он лучше чувствует себя среди животных, чем среди людей. Он, конечно, тяжеловат, но лошади выносят и не такой груз.

С другой стороны долины послышалась оживленная дискуссия. Они слышали, как бесновался капитан и Доминик отвечал ему своим спокойным, властным голосом. И все же чувствовалось, что Доминик взволнован. Обычно он говорил много тише. Иногда в разговор вмешивалась Виллему. Слов было не слышно. Но Никлас с Элисой и так поняли, в чем дело. От былой дружелюбности капитана не осталось и следа.

— Герр Никлас, — шепнула Элиса, — теперь он просыпается по-настоящему.

«Виллему, где же ты», — в отчаянии подумал Никлас.

Чудовище застонало, осторожно поворачивая голову из стороны в сторону.

— Если б мы могли связать его, — прошептал Никлас. — Но он легко рвет любые цепи.

— Ну, тогда мы не можем связать его! Ведь он больше не будет нам доверять.

— Его доверия нам не дождаться никогда, — горько произнес Никлас.