Тот козырнул и даже прищелкнул каблуками. Ему почему-то нравилось предстоящее копание в чужих вещах.

— День ангела-хранителя справляете? — проницательно спросил Томин хозяина. — С присутствующими прошу меня познакомить. Музыка ни к чему.

— Секундочку! — заморгал дядюшка. — Самое любимое место!

Но Кибрит безжалостно выключила радиолу.

— Артем, старый товарищ, работник общественного питания, — представлял Шахов. — Лиза, его знакомая… Дальний родственник, пенсионер.

Дядюшка предъявил паспорт, остальные тоже предъявляли — у кого что было при себе.

Кибрит осматривалась. Картины, хрусталь, люстра, которая впору провинциальному театру. Хорошо, Шурик перекусил, а то с кухни ароматы головокружительные… Рядом крутился опрятный хитрый старичок.

— Такая женщина служит в милиции? А не страшно? Всякие бандиты?.. Замужем?

Надо же, экий игривый дедуля.

— Извините, мне надо работать. Ведь чем скорее мы уйдем, тем приятнее будет хозяйке? — Кибрит покосилась в сторону Шахини.

— Стоит ли беспокоиться о чувствах хозяйки, в доме которой делают обыск? — холодно отозвалась та.

На редкость красивая женщина. Но не этим привлекает. Что-то в голосе, во взгляде… что?

— Возможно, хозяйке следовало раньше побеспокоиться, чтобы до этого не дошло, — неожиданно для себя сказала Кибрит.

— Возможно.

Шахиня скрылась в спальне, Кибрит потянуло следом.

— Мы вторглись так некстати…"

"«Ну что я к ней прилипла?»

— Какая разница!

— Все-таки гости.

У Шахини вырвалось пренебрежительное движение.

— Четыре комнаты? — Кибрит была здесь впервые. — Большая квартира. Много забот по хозяйству или кто-то помогает?

— Неужели вас это интересует? Прошу! — Шахова распахнула платяной шкаф.

Кибрит сделала вид, что простукивает стены, но интересовала ее только хозяйка.

— Стены капитальные. Хорошая квартира.

— Квартира прекрасная! А вот здесь мои рубины, алмазы, жемчуга! — она поставила на тумбочку большую палехскую шкатулку, вынимала и открывала пустые футляры. — Обожаю драгоценности. За это знакомые прозвали меня Шахиней.

«А ведь у нее трагическое лицо! Буквально заворожила, оторваться не могу».

— Не огорчайтесь так, Елена Романовна. Может быть, вашему мужу не будет предъявлено новое обвинение. Тогда все кольца и ожерелья вернутся в свои бархатные коробочки.

— Да? — странное выражение мелькнуло в глазах Шахини.

Дальше Кибрит действовала не рассуждая, целиком отдавшись интуиции.

— Елена Романовна, не пусто вам здесь без детей?

Женщина внезапно разволновалась, разгневалась не на шутку:

— Какие дети! Вы смеетесь? Когда в любой день могут прийти! Где папа? Папа в тюрьме!

Она оборвала себя, задушила подступившее рыдание и отвернулась. Кибрит быстро склонилась над шкатулкой.