Уоррен понимающе усмехнулся:

– Зато лэе Николь будет явно не до того, чтобы плести интриги.

Жестоко, но правда. Если хейдоринцы привыкли жить на отравленной магией земле, то ристанцам приходилось тяжело. Их мучили боли, а дар нередко отказывал. А уж чад – регулярные выбросы темной энергии – и вовсе укладывал в постель.

Я нашел взглядом Марту, общавшуюся с сестрами-близняшками. Слухи оказались правдой: в ней не было ни капли дара, я проверил. Она не чувствовала нити магии, клубившиеся в воздухе, и не могла создавать заклинания – ее тело было не в состоянии впитать энергию. Даже удивительно, что у столь сильного мага, как император, родилась пустышка.

Уоррен проследил за моим взглядом и покачал головой:

– Даже не думай об этом, Шайен. Хирам тебя убьет!

– Не убьет, – хмыкнул я. – Иначе священный союз вновь распадется, верно?

На лице Уоррена промелькнула тревога, но он промолчал. Он слишком хорошо знал меня, чтобы спорить. Я шагнул вперед, отыскивая глазами Николь и Марту и мысленно сравнивая их между собой. Наследница и незаконнорожденная. Избалованная любимица и изгой. Любопытный выбор!

Криво улыбнувшись, я поднял руку, подав знак, что готов принять решение. Музыка стихла, а позади раздался обеспокоенный вздох Уоррена.

Глава 4

МартаБокал вина не остудил мой пыл, я по-прежнему злилась. Джейсон пытался отвлечь меня разговором, но сосредоточиться на его словах не выходило. Подумать только: отец даже не дослушал меня, просто ушел! Как ни в чем не бывало заговорил с лэем Марлоном и при этом улыбался. Я настолько опешила, что застыла столбом и целую минуту не могла выдавить из себя ни слова."

"Но когда дар речи вернулся, я направилась в противоположную сторону – не устраивать же сцену на глазах у всех. Да и что толку? Император ясно дал понять, что мое мнение его не интересует. Оставалось лишь наблюдать за разыгрываемой родными комедией. И как им не тошно? Судя по недоуменным лицам темных, они прекрасно поняли уловку мачехи.

Стоило вспомнить об императрице, как она тут же материализовалась рядом. Джейсон привычно вжал голову в плечи – лэя Эмма недолюбливала его – и бросил на меня сочувственный взгляд. Однако мачеха вдруг похлопала меня по плечу, не забыв перекинуть волосы за спину:

– Молодец, Марта! Горжусь тобой.

Я непонимающе нахмурилась. И чем это я порадовала ее? Тем, что не закатила скандал прямо на балу? Сомнительное достижение.

– Лэя Эмма, я…

– Темный заинтересовался тобой! На Николь он почти не смотрит.

Мачеха просияла и, пожалуй, впервые за мои восемнадцать лет смотрела на меня без ненависти. Однако яснее не стало. Подумаешь, побеседовала с охранником. Да это и беседой не назовешь, мы обменялись буквально парой реплик.