– Какой? – засуетился негр. – Может, лучше Бумбо?

– Да, – кивнула я, – только скорей, сейчас умру!

Через пару секунд передо мной возник запотевший стакан. Я, игнорируя соломинку, одним махом опрокинула в себя прохладную жидкость. Тошнота слегка отступила. Я глянула в пустой фужер и чуть не лишилась чувств. На дне лежало нечто, больше всего похожее на огромного черного таракана.

Рыба и вода стремительно начали подниматься из желудка вверх. Я вскочила и, спотыкаясь о настеленные повсюду циновки, рванула на поиски туалета.

Слава богу, санузел оказался не африканский, а самый обычный – с чистым, нежно-розовым унитазом и маленькой раковиной. На стене висело огромное зеркало. Я отвернула кран и увидела в посеребренном стекле жуткую морду. Глаза с темно-зелеными веками и слегка размазавшейся тушью казались огромными, щеки горели лихорадочным румянцем, губы пламенели остатками помады, волосы стояли дыбом, словно их хозяйку шандарахнуло током. В довершение картины у чудовища на груди болталась железная цепь с куском бронзы… Понадобилась целая минута, чтобы осознать, что данный монстр – я.

Пальцами, унизанными идиотскими перстнями, я попыталась пригладить лохмы. Господи, а ведь это только начало. Надеюсь, мне не придется остаток жизни таскаться по кабакам, изображая из себя африканку.

Домой я приплелась около одиннадцати, надеясь на то, что Олег, как всегда, задержится на работе. Но, как назло, супруг уже освободился. Он вышел в прихожую и с удивлением спросил:

– Вам кого? Как вы сюда попали? Я скинула шпильки и плюхнулась на стул, вытянув вперед «фольговые» ноги.

– Жену не узнал? Что, в общем, учитывая твой график работы, не слишком удивительно.

– Вилка, – попятился Куприн. – Что это на тебе надето?

– Пиар, – вздохнула я.

– Что? – не врубился мой майор, не имеющий никакого отношения к рекламному бизнесу.

– Смена имиджа, – растолковывала я, пытаясь стянуть с пальцев кольца, – ты не пугайся, так одеваться надо лишь на мероприятия, которые устраивает издательство. Просто сегодня я забыла свою нормальную одежду у Марины в кабинете.

– А-а, – протянул Олег.

Я хотела продолжить объяснения, но тут из кухни высунулся Ленинид.

– Эй, доча, – воскликнул он, – приветик! Окрошечкухавать пойдешь?

Я вспомнила моргающую глазами рыбью голову и закричала:

– Нет!

– Чего орешь? – обиделся папенька. – Ничего плохого не хотел, окрошечки предложил. Ты на карнавале была?

– Отстань, – прошипела я, борясь с перстнями.

– Пошли, Ленинид, – вздохнул Олег, – холодное в жару – первое дело.

Я чуть не зарыдала, глядя, как они удаляются по коридору. Кольца сидели на пальцах словно прибитые. В прихожую влетела Кристина.

– Ой, Вилка, – девочка пришла в восторг, – какие штаны! Дай померить.