Жене казалось, что он очень тонко подводил ее к проявлению сущности, невзначай спрашивая:

– А когда у тебя будет день рождения, что бы ты хотела получить в подарок?

– До него еще далеко, – пожимала плечами Галя, не поддерживая тему.

– Нет, – не отставал кавалер. – Вот если предположить, что он у тебя скоро, что бы ты хотела получить в подарок от… ммм… ну, скажем, мужчины?

– Не знаю.

– Хорошо, давай вместе придумаем, – продолжал тонко намекать Женя. – Дорогое кольцо, духи, шоколадку, что-нибудь хозяйственное, цветы или серьги с бриллиантами, например?

Последнее предположение его смешило, но для полноты картины без него было не обойтись.

– Я не ношу серьги, – застенчиво улыбалась Галя, мастерски уходя от ответа, как старый еврей, у которого родственники собираются взять в долг без отдачи."

"На самом деле она хотела весь список. Это было бы щедро и одновременно романтично. А выбирать что-либо одно чревато последствиями. Если назвать кольцо, то Женя сочтет ее жадной и меркантильной особой. Духи можно получить какие-нибудь не те, и потом придется ими обливаться, изображая экстаз от неприятного аромата.

Что-нибудь хозяйственное было тоже весьма многозначным пунктом: швабра или стиральная доска – вещи, безусловно, в хозяйстве нужные, но получить их в подарок не хотелось. И вообще, Галя не была такой уж хлопотушкой, чтобы восторгаться утюгом или электромясорубкой. За недолгое время знакомства, изучив Женю и ценя в нем простоту и прямоту, Галя понимала, что назови она цветы с шоколадкой, желая продемонстрировать свою скромность, именно их он и принесет на день рождения. И будет обидно, и будет испорченный праздник и долгие размышления, почему он сделал именно так: потому что она попросила когда-то, хотел сэкономить, решил посмеяться над ней.

Несмотря на свою непритязательность, Галя все же жаждала хотя бы какой-то минимальной романтики в отношениях с мужчиной, а кухонно-поломоечные и прочие хозяйственные агрегаты в ее и без того невысокие требования не вписывались. Глупой простушкой она не была: просто недооценивала себя под давлением маминого авторитета, комплексовала из-за стабильного недостатка мужского внимания, боялась ошибиться.

Поэтому все, что бурлило, кипело и формировалось у нее внутри, внутри же и оставалось. Поскольку за долгое время бесплотных попыток хоть как-то и чем-то заинтересовать сильную половину человечества ей ни разу не везло, Галочка стала наблюдательной и к двадцати пяти годам понимала намного больше, чем ее везучие сверстницы, уже получившие мужа, ребенка и семейное счастье. Она училась на чужих ошибках, благодаря судьбу за то, что сама ни разу не ошибалась. Больше фортуну благодарить было не за что.