Разворачиваюсь резко, ударяюсь рукой о боковую грань кулера — и опрокидываю кружку на себя. Вода летит прямиком на зону декольте, растекаясь по блузке. Брызги метят в лицо — и я инстинктивно прикрываюсь ладошкой.

Совершив свое мокрое дело, «Boss» падает на пол и раскалывается на несколько крупных частей.

— Мать твою! — с неподдельным беспокойством орет Шторм. — Кипяток?

— Не-ет, — тяну я, опустив голову и пытаясь оттряхнуть блузку. Но тщетно: шелковая ткань мгновенно пропитывается насквозь. — Я для вас чай делала. Холодный. То есть горячий, но… Нагрев не включила. И… — рукой взмахиваю в сторону крупных черных осколков на полу. — Вот…"

"Могу поспорить, что слышу в этот момент облегченный вздох. Но поднять взгляд на босса не решаюсь. Неудобно вышло.

— Ну, хоть так, — гораздо спокойнее произносит он, огибает меня и подходит к шкафчику. — А то поползли бы слухи, что я помощницу в первый же день сварил. У меня и так репутация среди подчиненных неважная, — переходит на шутливый тон.

Находит на одной из полок пачку салфеток — и мне протягивает. Я послушно принимаю, совсем невесомо касаясь его пальцев. Грубоватых, но теплых. Вадим делает шаг ко мне, и под его подошвой хрустит фаянсовый осколок.

— Кружка дурацкая, — усмехается Шторм. — Давно пора было ее грохнуть. Если бы сама не сделала, то я лично поручил бы тебе это.

— Извините, — шепчу виновато, а у самой руки дрожат.

— Не суетись, — произносит тише и приободряюще. — Нормально все. Бывает.

Но я все равно переживаю. Поворачиваюсь лицом к окну, чтобы разводы мокрые на себе лучше видеть, и принимаюсь лихорадочно вытирать одежду. Беру свежую салфетку — и промакиваю лицо, которое испариной покрылось от волнения.

— Адрес говори. Роман водителя отправит, чтобы привез тебе блузку сменную и…

Цепкие пальцы вдруг обхватывают мой подбородок и резко вздергивают вверх. Наши с Вадимом лица теперь находятся непозволительно близко. Но он чуть отклоняется и подставляет к свету мою скулу. Ту самую! С синяком и царапиной!

Нервно сжимаю салфетку в руке и чувствую что-то липкое между пальцами.

Черт!

Видимо, я случайно повредила макияж, который и так держался на честном слове. Нескольких касаний оказалось достаточно, чтобы проступил мой «секрет». Гематому скрыть сложно, особенно на третий день, когда она принимает неблаговидные оттенки. И тем более под прямыми лучами дневного света.

— А это еще что? — всмотревшись в мое лицо, Вадим чернеет от злости.

Продолжает стискивать мой подбородок, но больно не делает. Наоборот, держит бережно и аккуратно. Большим пальцем свободной руки легко проводит по скуле. Вздрагиваю от теплого прикосновения и пугаюсь своей реакции. Забота постороннего человека обезоруживает меня. Да и ситуация складывается неоднозначная.