Похоже, что в этой реальности Асеф сразу перешёл на службу в разведку, а не в 90-е годы.

Сев машину, мы выехали за территорию авиабазы и повернули в сторону города Эс Сувейда. Понятно, что пленного пилота не будут содержать под стражей на авиабазе.

— Не в Дамаск едем? — спросил я.

— Ему там нечего делать. К сожалению, мои коллеги с ним уже «поработали». Везти его в столицу после нескольких часов «серьёзных разговоров» не стоит, — ответил Виталий.

На переднем сиденье сидел Рустум, который повернулся к нам, услышав разговор.

— Не поддерживаешь наши методы? — спросил он у Казанова.

— Они чаще всего не работают. Допрос — это не только про пытки, но и про беседу.

— А ты думаешь, что евреи нас жалеют и проводят беседы? Кто им давал право забирать у нас Голанские высоты в 1981 году? На каком основании они вошли в Ливан? Или давай вспомним о лагерях содержания арабов. Вы в Сирии видите такие? Почему вы нам предлагаете проявлять милосердие?

— Жестокость происходит с двух сторон. Организация освобождения Палестины тоже переходила красную черту в Ливане. Решение у этой проблемы только одно — образование Палестинского государства.

Это корень всех проблем, — ответил ему Виталик.

— Только никто этот корень не хочет выкорчевать, — добавил я.

Рустум промолчал. Наверняка он понимает, что воевать можно вечно, но всё равно когда-то придётся договориться. В прошлой жизни я не дожил до момента, когда на Ближнем Востоке наступит мир.

— К сожалению, Рустум, в мире всегда будет действовать принцип: ты делаешь то что можно, или то что можешь, — сказал я.

Рустум нахмурился и вновь повернулся к окну. Прошло несколько минут, и мы проехали через ещё одно КПП.

Территория охранялась не хуже, чем авиабаза. Много солдат по периметру и несколько единиц бронетехники во дворе.

— Выходим, — сказал Рустум, и мы покинули автомобиль."

"Войдя в здание, сразу в нос ударил спёртый запах сырости. Под ногами хрустели куски оторвавшегося бетона со стен потолка. Освещение в длинном коридоре было тусклым. Некоторые лампы болтались на проводах и промаргивали.

— Вы думаете, он захочет говорить с нами? — спросил я у Казанова, пока мы шли по коридору.

— Нет времени следовать правилам и рекомендациям по допросу.

Ты должен будешь послушать, что он скажет, а потом проанализировать. Возможно, это пригодится в бою. С учётом полученной сегодня информации будете планировать дальнейшие удары.

— Мы их не планируем. Не забывайте, у нас есть командование. Плюс сирийцы, с которыми нужно согласовывать все действия.

Казанов иронично улыбнулся.

— Всё именно так, как ты говоришь, мой друг! Но меня не покидает ощущение, что кто-то пытается не допустить этого согласования, — шепнул Виталик.