На первый взгляд начинавшаяся здесь фавела не очень отличалась от соседнего района Тижука. Над лабиринтом почти средневековых по своей запутанности и кривизне улочек тесно стояли унылые бетонные коробки в три или четыре этажа. Ближайшие здания имели серый цвет, но по мере того, как эти трущобы карабкались выше по крутым склонам, простирающимся на север, цвет менялся на зеленый, а еще дальше – на красный с коричневым отливом. Над фавелой стояли тысячи мглистых, подрагивающих на жарком солнце дымков, поднимающихся над костерками, на которых готовили еду. И только когда Пендергаст заметил двух праздно восседающих на пустых бензиновых бочках парней в шортах и гавайских сандалиях, с автоматами, ремни которых были наброшены на голые плечи (это были дозорные, проверяющие всех входящих в фавелу), он понял, что оказался у ворот в совершенно иной Рио-де-Жанейро.

Слегка покачиваясь, он постоял в проулке. Средства, которые он принял, хотя и необходимые для его физического функционирования, притупляли мыслительную способность и замедляли реакцию. В его состоянии было бы слишком рискованно пытаться выдавать себя за какого-то другого человека.

Пендергаст знал по-португальски всего несколько слов и уж точно не смог бы общаться на местном говоре, который разнился от фавелы к фавеле. Если наркодилеры или их охранники в Cidade dos Anjos примут его за копа, работающего под прикрытием, то убьют немедленно. У него был единственный выбор: вообще ничего не скрывать, выставить себя напоказ.

Он подошел к парням, которые сидели не двигаясь и смотрели на него прищуренными глазами. Провода наверху – электрические и кабельного телевидения – были проложены густой сетью, провисающей под собственной тяжестью, и улица была постоянно погружена в сумерки.

На душной улице было жарко, как в духовке, в воздухе стояла вонь отходов, собачьих фекалий и едкого дыма. Пендергаст подошел ближе, и парни, не слезая со своих бочек, приспустили автоматы с плеч и взяли их на изготовку. Пендергаст не делал попытки пройти мимо, напротив, он направился к старшему из двоих.

Парень – судя по виду, ему было не больше шестнадцати – оглядел агента с ног до головы со смешанным чувством любопытства, враждебности и презрения. В такую жару Пендергаст в черном костюме, белой рубашке и шелковом галстуке казался пришельцем с другой планеты.

– Onde você vai, gringo?[37] – спросил парень угрожающим тоном.

В это время другой парень – более высокий, с бритой головой – спрыгнул со своей бочки и небрежно прицелился в Пендергаста.

– Meu filho, – сказал Пендергаст. – Мой сын.

Парень хмыкнул и переглянулся с приятелем. Такая ситуация явно была обычной: отец ищет заблудшего сына. Бритоголовый предпочел бы без дальнейших разговоров прикончить Пендергаста.