Во-вторых, когда сорвалось тайное захоронение Казаринова, Галактионовой тут же привезли упаковочную коробку…

— Думал, Антон Игнатьевич, я об этом, но показания Лупова очень уж сомнительные. То одно вспомнит, то другое, словно чего-то боится. По-моему, у самого Артема в этом деле рыльце в пушку. Или нет?

— Сейчас трудно сказать.

— Может, все-таки напрасно так глубоко копаем? Не на поверхности ли истина? Самое простое, на мой взгляд, довериться Максиму Вольфовичу…

— Самое простое — не всегда самое лучшее.

— Ты уверен, что Спартак причастен к исчезновению Виноградовой?

— Совсем не уверен. Однако что-то притягивало Казаринова к Виноградовой. Чего он прошлой осенью возле их дачи крутился?

Лимакин помолчал:

— Максим Вольфович богатый человек. Не вознамерился ли Спартак шантажировать его, чтобы урвать приличный кусок?

— Если Виноградов умный, а он явно не дурак, то ему не составляло труда посадить шантажиста на место. Во всяком случае, насколько нам известно, интеллекты Виноградова и Казаринова — это, как говорит Галактионова, две большие разницы.

— Может, какой-то корыстный интерес их связывал?

— Какой? Представляешь, интеллигентный преуспевающий брокер, владеющий тремя иностранными языками, и прошедший восьмилетнюю «школу» исправительно-трудовой колонии грузчик, у которого родной язык — матерный, а русский — со словарем…

— Да, интеллект Спартака оставляет делать лучшего, — согласился Лимакин. — Тем более, что какие-то загадочные письмо и телеграмма из Красноярска были. Это уж совсем не по умственным «зубам» Казаринова. Созвонился бы ты, Антон Игнатьевич, с Шахматовым насчет почтово-телеграфных загадок.

— Сегодня обязательно созвонюсь.

Однако звонить Шахматову не пришлось. Сразу же после разговора с Лимакиным, словно по-щучьему велению, начальник областного отделения розыска сам заявился к Бирюкову. И не один, а с начальником Управления по борьбе с экономическими преступлениями Евсеевым — невысоким крепышом в штатском костюме.

— Легок ты на помине, Виктор Федорович, — поднимаясь из-за стола навстречу вошедшим, улыбнулся Бирюков.

— Только нелегкая нас к тебе принесла, — ответил Шахматов, протягивая Антону руку.

Поздоровавшись, все трое уселись возле стола. Шахматов сразу спросил Бирюкова:

— Асултанов Магомет Саидович оставлял тебе жалобу на Сергея Полегшаева?

— Оставлял, но сам бесследно исчез, — ответил Антон.

— Посчитал, что вы «по-родственному» замнете дело. Обратился к нам, в Управление, — Шахматов глянул на часы. — Через полтора часа должна состояться сделка. При необходимости санкционируешь задержание взяточника?

— Разумеется, если на то будут основания. Откровенно признаться, сомневаюсь я в безгрешности Асултанова.