— А наш районный прокурор, которому доложили, как ты мне рассказывал, говорит: «Что-то тут притянуто за уши». И я ничем ему не могу доказать, что он не прав.

Донцов долил из графинчика стакан, почесал за ухом.

— Видать, прокурор у вас не дурак.

— В этом нет сомнений.

— Придется раскрыть тебе фотосекрет, чтобы наша дружба не распалась. Дождливым вечером осенью прошлого года заглянул ко мне на огонек Максим Вольфович с бутылочкой коньяка и пожаловался, будто жена, вернувшись с черноморского курорта, воротить нос от него стала. На дачу зачастила. Максим учуял в этом недоброе. Говорит, Саша… Меня здесь все Сашей зовут. Последи, говорит, Саша, и, если увидишь Соню с пришлым джигитом, возьми их в фокус. Буквально на следующий день я и сфокусировал. Однако снимок не стал показывать Максиму. Думаю, Виноградовы между собой побранятся да помирятся, а я идиотом, подглядывающим в замочную скважину, перед Лазаревной на всю жизнь останусь.

— Виноградов интересовался результатом «фокусирования»?

— Спрашивал пару раз, ну как, мол, горизонт у моей дачи? «Чисто, — говорю, — как в ясный день». На том Максим и успокоился, а тут и София Лазаревна бесследно пропала.

— Эх, Григорьич, что ж ты сразу мне это не рассказал?! — с упреком проговорил Голубев.

Донцов указательным пальцем постучал по графинчику:

— Друг мой Слава, я же тебе при первой встрече предлагал: давай, мол, засветим графинчик и потурахтим. А ты что ответил? «Не могу, нахожусь при исполнении служебных обязанностей». Обидел ты меня своим отказом. Я же был известным фотокором. Люди считали за честь со мной выпить, а тут отказ… Думаю, коль ты такой рьяный службист, ну и служи себе на здоровье. Скажи спасибо, что уже тогда фотографию того уголовника отпечатал. А ведь вполне мог промолчать, дескать, моя хата с краю — ничего не знаю… — Донцов поднял стакан с «турахтином» и предложил: — Не сердись, давай за мир-дружбу выпьем…

— Давай, Григорьич! — энергично поддержал Слава: — Но с условием: если что-то интересное здесь приметишь, сразу — мне сигнал.

— Можешь не сомневаться. Сегодня я с тобой хорошо душу отвел. Приезжай чаще, чего доброго, и Софию Лазаревну отыщем. Признаюсь откровенно, почему-то тот улыбающийся уголовник у меня последнее время из головы не выходит. Он здесь прошлую осень возле дачи Виноградовых не один раз кружился, будто других дач в нашем поселке для него не существовало…

Беседу прервал подошедший с пышным букетом разноцветных тюльпанов одесский портной. Остановившись у калитки, старик обратился к Донцову:

— Саша, уезжаю я. Приглядывай надежней.