В оформительском деле талантлив и сообразителен. Деньгами интересовался мало. Насколько я понял, оформительская работа — не основное его дело. Согласился он оказать мне услугу лишь ради того, чтобы я познакомил его с руководителем «Автосервиса» Асултановым. Уж очень Володе хотелось иметь импортную автомашину, а в «Автосервисе» есть мастера, способные из ничего слепить конфетку. Главным образом, конечно, внешний лоск навести. Внутри и гнилье сойдет.

— Вы познакомили Володю с Магометом Саидовичем?

— Конечно. После видел его за рулем «Мерседеса», собранного из утиля, но внешне — блеск.

— Кстати сказать, тот «Мерседес» был собран из ворованных частей.

Виноградов ничуть не удивился:

— В фирме Асултанова такие штучки практикуются. Поэтому я и порвал отношения с «Автосервисом».

— А как, на ваш взгляд, сам Асултанов?

— Коммерсант средней руки. Умом не блещет. Дело ведет, главным образом, за счет напористости и неукротимой энергии. Связи имеет большие. О последних его сделках ничего сказать не могу, ибо по делам фирмы не общаюсь с ним.

— Недавно Магомет Саидович помог задержать с поличным вымогателя взятки.

— Значит, тот запросил с него слишком большую сумму. Взятки, соразмерные доходу, Асултанов раздает направо и налево… — Виноградов грустно вздохнул. — Взяточничество у нас стало бичом коммерции.

— А, скажем, спровоцировать взятку Асултанов не мог, чтобы избавиться от дотошного контролера?

— Нет, на такой риск, когда неизвестно, чем дело кончится, Магомет Саидович не пойдет. Для провокации нужен более изощренный ум, чем у Асултанова.

— Мы отвлеклись, Максим Вольфович, — Бирюков улыбнулся. — Вернемся к разговору о женщинах?

— Пожалуйста.

— У нас есть сведения, что Оксана Черноплясова все-таки проявляла и до сих пор проявляет к вам повышенный интерес…

Виноградов вроде бы смутился:

— Неловко себя хвалить, но, понимаете, я никогда не хамлю женщинам. Стараюсь быть с ними приветливым. Вероятно, поэтому и они со мною постоянно улыбчивы, порою даже игривы. И мне трудно различить, когда это делается в порядке взаимной вежливости, а когда — с целью обольщения. Из Оксаны обольстительница, мягко говоря, неважная. Характер и манеры у нее соответствуют монументальной фигуре. Прямолинейна, напориста, груба. Мне такие женщины не нравятся, даже если они и молоды. Из разговора с Черноплясовой на фривольную тему вспоминается всего один. Как-то с глазу на глаз Оксана вдруг меня спросила: «Вы, должно быть, очень сильный мужчина?» Я пожал плечами: «Двухпудовую гирю правой рукой легко выжимаю до пятидесяти раз». Она: «Имею в виду, в постели». От столь беспардонной прямолинейности я расхохотался: «Оксаночка, постельный спорт — не мое амплуа». — «Неужели никогда не изменяли жене?» — «Никогда».