Однако вы ими восхищаетесь, верно? – Милтон Бак презрительно изогнул верхнюю губу, явно получая наслаждение от того, что задевал больные места. – Все эти трескучие антиправительственные фразы… Как раз по вашей части.

– Я действительно одно время ими восхищалась, – вызывающе ответила Трейси. – До казни Дейли их технические приемы меня впечатляли, как и многих других, помимо меня. Я хочу сказать, нет сомнений в том, что они умны. Взломать компьютеры в Лэнгли – дело непростое.

– Непростое, точно, – с горечью пробормотал Грег Валтон.

– Они сумели обвести вокруг пальца кучу правительственных и разведывательных организаций и крупнейших нефтяных компаний, – продолжила Трейси.

 – Но я никогда не одобряла их взгляды, агент Бак, за исключением неприязни к фрекинг-индустрии. И уж совершенно точно я не восхищаюсь ни террористами, ни убийцами.

– Значит, вы не верите в перераспределение богатств, отнятых у одного процента власть имущих? – скептически спросил Милтон Бак. – Что нужно грабить богатых и помогать бедным?

– Безусловно, нет. Оглянитесь вокруг, агент Бак. – Трейси указала на дорогие картины, висевшие на стенах, на шкафчик в столовой, полный серебра.

 – Я вхожу в этот самый один процент. И судя по вашему описанию, эта женщина, Алтея, тоже. Если она достаточно богата, чтобы швырять миллионы «Группе-99», разве, с их точки зрения, она не часть проблемы?

Последняя фраза предназначалась Грегу Валтону, и он ответил:

– С «Группой» происходит много такого, что нам непонятно. Множество противоречий. Мы вместе с британцами пытаемся систематизировать происходящее, чтобы получить более ясную картину их целей. Но одно нам ясно уже сейчас – дни мирных протестов позади.

И сейчас где-то там есть заложник, чьей жизни угрожает серьезная опасность.

– Это я знаю, – чуть мягче сказала Трейси. – Хантер Дрексель.

– И он наверняка не последний. Мы думаем, Алтея держит в руках всю сеть целиком. Трейси, нам нужна ваша помощь, чтобы отыскать ее. Поедемте с нами в Лэнгли.

Трейси широко раскрыла глаза. Не будь ситуация столь серьезной, она бы расхохоталась.

– Вы хотите, чтобы я поехала в Лэнгли? Прямо сейчас?

– «Хотим» – не то слово. – Голос Грега Валтона звучал убийственно серьезно.

 – Нам это жизненно необходимо. Вы – наша последняя надежда.

– Нет, – на автопилоте отказалась Трейси, – не поеду. Не могу. У меня сын."

"Она поднялась и подошла к окну. На улице стало совершенно темно, и ей было видно лишь собственное отражение в стекле.

«Выгляжу как домохозяйка на кухне. Какая нелепость: я и есть домохозяйка на кухне».

Снова повернувшись к агентам, Трейси сказала:

– Послушайте: я знать не знаю эту женщину. Чистая правда, как перед Богом. Мы никогда не встречались.