В голосе его подчиненному и бывшему любимому студенту послышалось… А, ерунда, что там кому послышалось или привиделось.

Ехать отдыхать принято туда, куда позволяют средства. В случае если они позволяют все или почти все, стоит подумать о том, куда желает душа: на Канары, Сейшелы или в поселок Малые Содомиты, что через речку Вонючку от Содомитов, уже Больших.

Константин Валентинович предпочитал отдыхать от всего и всех в гордом одиночестве на озере. Всего в двух с копейками часах лета от Москвы на восток. А потом еще без малого сутки в поезде, полтора часа на электричке, три часа в повизгивающем от старости автобусе. И почти двое суток пешком.

К абсолютно не заплеванному цивилизацией озеру с прозрачной, сине-зеленоватой водой, мелким светло-коричневым песком на бережку нельзя проехать на машине. Туда просто нет дорог. Именно поэтому оно до сих пор остается абсолютно не изгаженным. Людей там, как правило, не бывает. А если и забредет кто-то, то редко. Желающие топать десятки километров по неокультуренному лесу с рюкзаком за спиной в наше время встречаются не намного чаще, чем мамонты на Арбате. За все время Константин Валентинович только один раз, года два назад, встретил там еще кого-то. Тот мужик вышел из леса ближе к вечеру и разбил лагерь на противоположном берегу. Ловил рыбу, загорал, читал, купался и не делал попыток к общению. В общем, вел себя достойно.

Последний рабочий день – пятница – растянулся по времени как три понедельника. Но и он подошел к концу. По выработанной годами традиции, начало отпуска Константин Валентинович отмечал в баре на Ордынке. Прощаться с цивилизацией, московской духотой и навязчивыми болтливыми сослуживцами на целых две недели он привык в гордом одиночестве. Присел на высокий табурет за стойкой и заказал скотч. Так и просидел часов несколько, пил виски, смотрел футбол и с восторгом думал о том, как очень скоро вернется домой и начнет паковать рюкзак. А завтра с утра отправится в аэропорт. Время от времени отшивал пытающихся пришвартоваться к статному, прилично одетому, явно не страдающему пошлой бедностью, дамочек. Всяких и разных, профессионалок, искательниц приключений или просто халявщиц. Одной даже текилы пришлось купить, чтобы отстала.

Наконец расплатился, вышел на улицу и поднял руку. Буквально через пару секунд у бордюра притормозил серо-синий «Форд».

– До Елоховской, триста пятьдесят, – строго и сразу обозначил направление и финансовые условия.

– Лады, – кивнул водитель, явно не баскетбольного роста мужчина с круглой и щекастой, расположенной почти на уровне руля физиономией. – Как скажешь, командир."

"Константин Валентинович расположился на заднем сиденье, собрался было спросить разрешение закурить, но не спросил.