– Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? – спрашиваю после того, как мужчина накормлен и сидит за столом, крутит в руках почти пустую чашку.

Он пожимает плечами.

– Ты вчера меня практически вылечила, – говорит он с лукавой улыбкой. А в глазах его тревога.

– Я сделала сущую малость, – произношу серьёзно. – Хочешь подробно рассказать, что вчера произошло?

– Нет, – резкий и короткий ответ.

Швед тут же поднимается из-за стола, почти бросает чашку на стол и я готова откусить себе язык. Не могла промолчать? Видно же, что мужчина переживает. Захотел бы – рассказал бы.

Подскакиваю следом и не думаю, что творю, обхватываю руками его за талию и прижимаюсь всем телом к его спине."

"– Прости, что спросила. Прости, Олег. Просто мне показалось, что тебе плохо и нужно выговориться… – проговорила быстро.

Мужчина замирает, напрягается всем телом, но произносит мягко:

– Яна… Малышка, тебе не за что извиняться.

Он разворачивается ко мне лицом, и я вижу, как у него на шее часто бьётся пульс.

Облизываю губы и не могу лишить себя удовольствия прикоснуться к нему. Это желание дотронуться до Шведа просто сводит с ума, покалывает на кончиках пальцев, будоражит моё воображение и пробуждает желание.

Кладу ладони ему на грудь и медленно провожу по сильному телу, наслаждаясь крепостью и силой мышц. Обвожу пальцами кубики на его прессе. На его коже от моих прикосновений возникают мурашки, и я не могу сдержать улыбки.

Его кожа горячая. Грудь вздымается судорожно и резко.

Швед не отталкивает, позволяет мне трогать его.

Не сразу замечаю, как смотрит он на меня – пронзительно и одновременно туманно. Его глаза горят, в них переливается желание.

Его взгляд пробуждает что-то новое во мне. Что-то запретное, тёмное. За подобный жаркий и страстный взгляд мужчины можно смело прогуляться в Ад и обратно.

Чувствую себя развратной женщиной. Но мне нравится. Нравится, что я касаюсь Шведа. Нравится, что он рядом со мной.

– Ты странно на меня смотришь, Олег, – тягуче и хрипло говорю я.

На моём языке бьётся пульс. Внутри разгорается первобытное и дикое желание.

– Яна, ты будто моё наваждение и моё наказание. У меня голова рядом с тобой дуреет. Но при этом мне хорошо с тобой, девочка.

Его слова подстёгивают меня сказать следующее:

– Олег, я… хочу тебя…

И мои руки до сих пор на его животе.

Видимо, мои слова продирают его до основания, вытаскивают наружу инстинкты, и Швед набрасывается на меня, как изголодавшийся зверь.

Его губы сминают мои. Он пьёт и глотает моё рваное дыхание. Переплетает наши языки.

Я зарываюсь пальцами в его влажные волосы, царапаю ногтями его шею, прижимаюсь к нему всем телом и дрожу, стону ему в рот и хочу оказаться ещё ближе, ещё теснее.