– Отлично. Занесите всё в квартиру, – распоряжается Швед и говорит уже мне: – Саррэ подобрала тебе одежду, бельё, обувь и прочие девичьи мелочи, аксессуары.

Я сбиваюсь с шага и не могу сдержать негодования:

– Да я от неё не надену ни одну тряпку! Она ужасный человек, Олег и я не буду…

Но Швед меня обрывает резко и хлёстко:

– Яна! Что за ребячество?!

Он дёргает меня за руку и буквально вталкивает в кабину лифта. Заходит следом и не нажимает, а бьёт по кнопке последнего этажа.

Я пытаюсь слиться со стеной, но, увы, не выходит.

Мужчина подходит очень близко, тела наши соприкасаются.

Он ставит руки по сторонам от меня и склоняется к самому моему лицу.

У меня волоски на шее становятся дыбом. Душа ухает прямо в пятки и становится страшно.

Швед не орал на меня, не рычал, он заговорил тихо, проникновенно, но его злость и гнев я ощущала всем своим существом, будто он резал мою кожу чёртовой бумагой."

"– Яна, жизнь либо тебя прогнёт, либо ты прогнёшь. Если хочешь сама прогибать и стать хозяйкой своей судьбы, то тебе придётся общаться с теми, кто тебя бесят, кого ты даже ненавидишь. Поверь, девочка, я бы бросил всё к херам и уехал куда-нибудь в горы, где нет ни одной живой души.

Я ненавижу основную массу людей – они гнилые, завистливые, распущенные, ленивые. Не все, конечно. Есть настоящие хорошие люди, но они, как редкий вид – встретить сложно. Хоть красную книгу заводи.

– Так почему не бросишь всё? – этот писк – мой голос?

– Потому что от меня зависят другие люди, Яна. Как раз те самые редкие люди, кого нужно беречь и защищать. И вторая причина: если брошу всё, то моё дело окажется в руках таких тварей, каких тебе лучше никогда не встречать по жизни.

Швед замолчал, хотя я видела, он хотел сказать мне больше, но, я ещё не вхожу в круг тех людей, кому можно всецело доверять.

Но спасибо и на том, что уже рассказал.

– Ладно… – вздыхаю тяжко, и криво улыбнувшись, говорю: – Надеюсь, она не залила мою новую одежду своими чудовищными духами.

– Не залила, – отвечает Швед серьёзно.

Касается моего лица костяшками пальцев, проводит по щеке, по линии подбородка и произносит:

– Если хочешь быть сильной, то тебе придётся стать как Макиавелли и Борджиа.

Хмурю брови, густо краснею и признаюсь Шведу:

– Мне стыдно это говорить, но я… не знаю, кто это…

Опускаю взгляд и добавляю:

– Но я хочу узнать…

Он берёт меня за подбородок и поднимает моё лицо, смотрит в глаза своими чёрными омутами и говорит без насмешки, без ехидства, а серьёзно и уверенно, даря мне надежду и вселяя в меня веру:

– Не стыдно не знать чего-то.

Стыдно не стремиться к знаниям. Запомни эту истину, Яна.

Робко улыбаюсь и шепчу:

– Ты офигенно умный, Олег.

Он усмехается и делает шаг назад. Дышать свободнее, но мне больше нравится, когда он близко от меня.