Когда я спросил Вику, кто может попасть под раздачу, чтобы минимизировать риски, она рассказала только о дочери Таранова — молодой прожигательнице жизни, которая давно училась заграницей и после того, как жизнь отца покатилась под откос, просто оборвала все контакты, рассчитывая в ближайшее время выскочить замуж за сынка какого-то английского банкира. Это, пожалуй, единственное, что я знал о Кристине Тарановой. Остальное меня ни капли не интересовало. Какого хуя? После того, как этот старый гондон собирался превратить мою двухлетнюю дочь в гору мяса, я сам себе выдал карт-бланш и индульгенцию одной бумажкой вообще на все.

— Она просто пришла на Рождество, — говорит Виктория, выуживая меня из поганых воспоминаний. — Пришла вся такая… как будто жизнь удалась.

— Ты вроде бы говорила, что она подцепила какого-то мажора. Разве не логично?

Вика делает глоток вина, потом еще один.

Кивает, немного нервно.

Потом она залпом допивает вино и собирается поднять руку, чтобы снова позвать официанта, но я удерживаю ее на столе, накрывая своей ладонью.

— Мне кажется, тебе уже хватит.

— Тебе не все равно? — Она тут же подается вперед, проводит пальцем свободной руки по моим костяшкам, выше, до края манжеты.

Царапает ногтем, но я никак не реагирую. — Переживаешь, что со мной что-то случится?

— Нет, Вика, просто помню, что с тобой делает алкоголь.

Когда она освободилась от Таранова, первый месяц была в такой сумасшедшей эйфории, что настойчиво игнорила мои намеки походить к специалисту. А потом ее по классике укрыло ПТСР со всеми сопутствующими — сигареты, алкоголь, желание заглушить боль адреналином и сексом.

Дерьмище, через которое я тоже однажды прошел.

И из которого сам же себя вытащил за волосы.

— Подбросишь меня домой? — Она тянется ко мне через стол, привстает с места.

— Подвезу, но если ты рассчитываешь на секс — нет. Давай не срать друг на друга на прощанье, Вик.

Ее запал мгновенно пропадает.

— Я не знаю, насколько все это случайно, — возвращается к дочке Таранова.

— Что именно тебя беспокоит? — уточняю я.

— Ты сам понимаешь, — Виктория на секунду ловит мой взгляд. — Она могла вернуться за деньгами.

— Хочешь сказать, что твои активы нужно дополнительно защитить от девочки, которая, насколько я помню, даже не поддерживала контакт с отцом? — Честно говоря, звучит странно.

Но Вика всегда любила чрезмерно драматизировать.

— Тогда не поддерживала, — поправляет она. — Но кто знает, что изменилось? Она выросла, могла переосмыслить все и решить, что ей что-то причитается."

"— Можно заморозить часть активов, переписать условия управления, еще больше замести следы. Это не проблема, — предлагаю варианты, которые самыми первыми приходят на ум.