Зато теперь он передаёт только то, что нужно нам.

— Он одарённый, — указав на бесчувственное тело, произнёс я.

— Уверены?

— Сами проверьте.

Успенский опустился на колено, и положил ладонь на грудь пленника. Одарённые не могут определить подобных себе на расстоянии, но вот так, при непосредственно контакте, вполне. Лишь фон от вместилища, и никакой даже приблизительной информации о силе дара.

— Хм. Получается нужно будет проверить весь личный состав, — сделал вывод экспедитор.

— Это не сложно. Озадачим господ офицеров, чтобы они проверили своих подчинённых и уже через час будем обладать полной информацией.

Сейчас меня куда больше занимает этот господин, — указал я на бесчувственного Игнатова.

Не затягивая, мы подхватили его и взгромоздив на стол, раздели. Наложить на него плетение «Повиновения» оказало делом одной минуты. Разве только чернильница Успенского практически полностью опустела.

— Кто вас прислал, — спросил я приведённого в чувство Игнатова.

Вот не видел я повода говорить с ним неуважительно. Подсыл? Ну уж нет. Теперь это целиком и полностью мой человек, и будет предан мне до последнего моего вздоха.

А своих я ценю и не бросаю. Не увлекаюсь ли я «Повиновением»? Да наплевать. Семь бед, один ответ. Я наворотил уже на несколько казней и назад у меня дороги нет. Только вперёд к победе и обретению Марией Ивановной своего княжества.

— Шешковский, — коротко ответил Игнатов.

— И вы согласились принять узоры? Или перед наложением должны были сбежать?

— Я должен был принять узоры и оставаться в полку.

— И как же вы согласились заблокировать рост своего дара? Не думаю, что третий ранг является пределом ваших мечтаний.

— Степан Иванович обещал, что с помощью волколака я сумею получить шестой, даже после наложения узора.

Своим ходом я достиг бы такого роста годам к пятидесяти, а так получится уже в течении пары лет. Мне это даже выгодно.

М-да. Действительно выгодно. И я даже знаю, каким именно местом Силы собирался воспользоваться Шешковский. Чёрная роща по-прежнему никак не используется. А что до возможного запрета государя, Тайная канцелярия она потому и тайная, что даже его величеству не всегда нужно знать всё происходящее в ней.

Дальнейший допрос я передал в руки Успенского.

Как говорится — мастер есть, нехер лезть. Что ни говори, но я всего лишь дилетант. А вот Иван Артёмович настоящий профи который пусть и не ведает о многих уловках и способах вычитанных мною в книжках, зато знает своё дело туго и делает нужные выводы из моих сумбурных рассказов выуженных из детективов.

Главное, что я для себя вынес, это то, что ничего фатального не случилось. Конечно не очень приятно, что этот ухарь сумел раздобыть чертежи пушек, и градов, но по большому счёту это не страшно.